Шрифт:
Сергей Волков
Племя
Костры из последних, принесенных с собой сучьев, жгли в расщелинах между камней, чтобы враг, даже если бы у него отросли крылья, даже если он сумел бы перелететь через пропасть, не смог заметить огненные отблески. Сторожились.
Ветер выл в скалах, бросал снег в лица Людей ночи, трепал одежду и волосы, жег холодом тела и холодил мысли. Ветер не был врагом, но и другом он не был тоже. Никому и никогда.
Черное небо без звезд вверху, черный мрак в ущельях, черные думы в головах и черный страх в сердцах. Люди ночи
А ведь еще в начале весны Гыр Железные зубы водил в набеги на рыбацкие деревни на берегу пролива полторы сотни воинов и боевые орлы радостно клекотали, терзая тела Белокожих среди дымящихся руин их домов. Тогда племя вольно жило в предгорьях Зубчатого хребта, тогда было весело, сытно и спокойно. А потом пришли другие Белокожие, и было их без счета…
Княжеские дружинники в длинных железных рубахах, скотоводы с той стороны гор, лесовики с опушек Лихоимской пущи, и даже крестьяне из Росстаньских пределов выставили свое ополчение. Все Пригорье поднялось против тех, кого Белокожие называли нелюдью. Они пришли убивать…
В первой же битве на каменистой равнине у подножия Кривого пика четыре с лишним десятка мужчин племени приняли смерть в бою, ушли к Праотцам, сжимая в руках секиры и копья, а остальные Люди ночи побежали, бросая дома, скарб, бросая раненных, больных, слабых и старых. Демон горя распростер над племенем свои крылья, и беда поселилась в душах. Беда – это когда нет надежды…
Потом были бесконечные стычки, яростные сшибки на узких горных тропах. Белокожие нагоняли племя, и мужчины Людей ночи вставали у них на пути заслоном, давая возможность слабым уйти подальше. Так ласка защищает свое потомство, отчаянно обороняясь от кошки, которая возжелала полакомиться ее детенышами. Ласка часто гибнет, но ее дети спасаются и выживают. Дети – это главное.
Поначалу казалось, что племя сможет спастись. Поначалу на смерть одного из Людей ночи приходилось три, а то и пять вражеских смертей. И хотя длинные белоперые стрелы легко пробивали костяные нагрудники, а стальные мечи прорубали плетеные из прутьев горной ивы и обтянутые кожей пещерных ящеров щиты, искусные в бою среди скал Люди ночи били Белокожих, отбрасывая их назад. Волчим воем выли по убитым в домах на равнинах, в лесах и в княжьем граде женщины Белокожих. И эхом вторили им по ночам волки, радуясь, что бог смерти Людей ночи, Черный Предок С– Личной-Волка, имеет обильную пищу. А это значило, что предки были довольны.
А потом пришла усталость. Пришел голод. Кончилась отрава для стрел и копий в каменных пузырьках-макальницах, что носит на поясе каждый мужчина. Нечем было заменить порубленные в лохмотья щиты. Негде было взять стрел взамен выпущенных во врагов. И некем было заменить павших в битвах.
Пришлось отпустить боевых орлов – у Людей ночи не было мяса, чтобы прокормить птиц, а мертвая плоть врагов оставалась живым. Племя уходило все глубже в каменные лабиринты горной страны Тар. Здесь можно было спрятаться, но трудно было выжить, найти еду и укрывище. Трудно свободным людям, а тем, кого гонят – попросту невозможно.
Белокожие висели на
Но самое страшное свершилось три дня назад. Кто-то (будь проклято имя его в веках и имена потомков его на тридцать три колена после него!), указал Белокожим тропку через Синий перевал, тот самый, про который пели сказители: «Синий там камень и синий лед, и воздух меж скал, и небо над ним. И кости умерших покрыты синей, как лед и камни, как воздух и небо, синей, не человеческой кровью…»
Испокон веков не ходили Люди ночи на Синий перевал, считая, что там живет Демон-С-Убивающим-Взглядом. Шаманы говорили: «Кто глянет на него – окаменеет и превратиться в синий камень, что устилает собой весь перевал».
Но Белокожих Демон-С-Убивающим-Взглядом не тронул. Видать, их колдуны смогли умиловистить его или откупились богатой жертвой. Никто из Людей ночи не видел, но Орыг, что был в ту ночь доглядным, слышал крики, полные ужаса, и видел отблески пламени над перевалом.
Он первым и заметил отряд Белокожих – дружинников с красными щитами и степняков с длинными луками – пробирающийся по дну ущелья к пещерам, в которых укрылось на ночлег племя. Но заметить – это еще полдела.
Орыг сделал все, как воин, как мужчина. Он трижды протрубил в рог древний напев «Смерть пришла!», а потом с боевым кличем ринулся со скалы на копья и мечи Белокожих, чтобы дать Людям ночи хоть каплю времени взять в руки оружие. И они успели.
Видать, предки встали в тот миг за плечами простого охотника. Держа секиру двумя руками, Орыг сокрушил стену щитов, врубился с рыком в ряды дружинников, убил троих, покалечил чуть не с десяток, и так велика была его ярость, так свиреп вид и так силен натиск, что Белокожие попятились в страхе, и издали закидали косматого варвара дротиками, копьями и стрелами. А шаман Кань сказал женщинам и детям, что уже стояли у выходов из пещер, готовые уходить в скальные дебри: «Смотрите, вот как умирают настоящие люди!»
Они ушли, успели уйти… А мужчины приняли бой, и в том бою легли на камни почти все воины Людей ночи. Белокожие надолго запомнят это безымянной ущелье у Синего перевала. Но и племя запомнит тоже.
И вот, оторвавшись наконец от погони, племя собралось на последний совет. Все понимали – Смерть подошла и встала за левым плечом каждого. Ее надо было или обмануть – или погибнуть…
Шаман Кань тряхнул своим посохом, и костяные бубенчики глухо затрещали в ночи. Это означало – можно говорить, совет начался.
И шаман сказал первым, отводя от холодного ветра изрезанное морщинами темное лицо:
– Мы можем спастись только так: воины встанут скалой на пути врага, и женщины встанут рядом с ними. А я уведу детей, беременных женщин и кормящих матерей, а так же и стариков со старухами в Бесконечные пещеры, что под Горами-Где-Гремят-Громы. До них всего день пути. Там мы спасемся, там мы выживем. Дети вырастут, женщины родят новых детей, старики и старухи отдадут им свои знания и мудрость, и племя Людей ночи будет жить. Я сказал!