Пленить сердце горца
Шрифт:
Ей следует указать Гримму на его ошибку, пока он не наделал большего вреда. Во дворе собралась довольно таки большая толпа, и Джиллиан заметила, как взрослые зрители в знак неодобрения кивали головами и перешептывались между собой. Она пообещала сама себе, что решит эту проблему спокойно и хладнокровно, чтобы не дать окружающим повода для сплетен. Она просто объяснит Гримму, как на самом деле необходимо вести себя с Зеки, и продемонстрирует, что она вовсе не всегда ведет себя, как безмозглая идиотка.
Гримм
— Я думаю, Зеки, тебе понравилось, как он шел. Это было хорошее начало.
— На нем очень легко ездить. Но я не смогу ездить на нем сам, так зачем же все это нужно? Я никогда не смогу управлять лошадью самостоятельно.
— Никогда не говори «никогда», Зеки, — мягко пожурил мальчика Гримм. — Когда ты говоришь «никогда» — это значит, что ты даже не пытаешься. Вместо того чтобы переживать из-за того, что ты чего-то не можешь, лучше подумай о том, каким образом ты это сделаешь. И, возможно, впоследствии ты сам себе удивишься.
Зеки прищурился, глядя на Гримма.
— Но все говорят, что я не смогу ездить верхом.
— Но почему же ты сам считаешь, что не сможешь ездить верхом? — спросил Гримм, опуская мальчика на землю.
— Да потому, что у меня плохое зрение. Я могу налететь на скалу и покалечить вашу лошадь! — воскликнул Зеки.
— Но у моей лошади есть глаза, дружок. Неужто ты думаешь, что Оккам позволил бы тебе врезаться на нем в скалу? Он не позволит тебе врезаться на нем куда бы то ни было. Поверь мне, я покажу тебе, что лошадь может быть специально обучена таким образом, чтобы компенсировать недостатки твоего зрения.
— Вы вправду думаете, что однажды я смогу ездить верхом на лошади без посторонней помощи? — спросил Зеки — очень тихо, чтобы зеваки, собравшиеся вокруг, не услышали надежды в его голосе и не стали над ним смеяться.
— Да. И я докажу тебе это, когда придет время.
— Что за глупости ты рассказываешь Зеки? — спросила Джиллиан, подходя к ним.
Гримм повернулся к ней, наслаждаясь видом ее пылающих щек и блестящих глаз.
— Иди, Зеки, — он слегка подтолкнул его в направлении замка. — Мы продолжим завтра.
Зеки улыбнулся Гримму, искоса взглянул на Джиллиан и поспешно удалился.
— Я учу Зеки ездить верхом.
— Зачем? Он плохо видит, Гримм. Он никогда не сможет сам управлять лошадью. Все
— Неправда. Этому парню слишком часто внушали, что он не способен делать то, что на самом деле у него вполне получилось бы. Есть различные способы править лошадью. И, несмотря на то, что у Зеки плохое зрение, Оккам — Гримм указал на своего храпящего жеребца — обладает зрением, которого достаточно для них обоих.
— Что ты только что сказал? — сказала Джиллиан, вопросительно приподняв бровь.
— Я сказал, что моя лошадь видит достаточно хорошо…
— Это я слышала. Как ты сказал, зовут твою лошадь? — спросила она, опрометчиво повысив голос, и уже начавшая было расходиться толпа вновь собралась вокруг них.
Гримм опешил. Он и не думал, что она еще помнит все это!
— Оккам, — ответил он, стараясь казаться невозмутимым.
— Оккам? Ты назвал своего коня Оккамом? — все мужчины, женщины и даже дети, находившиеся во дворе замка, были изумлены, услышав нервные интонации в голосе своей Леди.
Джиллиан гордо шагнула вперед, как будто бросая обвинения в лицо Гримма.
— Оккам? — выжидающе повторила она.
Она ждала, что он скажет что-нибудь разумное, и Гримм это понимал. Но, черт побери, она должна была знать — никогда не происходит ничего разумного, когда он находится поблизости от Джиллиан. И теперь рассудительность и сдержанность, казалось, снова покинули его, — ведь рядом была Джиллиан. Еще несколько минут, и они начнут ссориться прямо во дворе Кейтнесса, а весь замок зачарованно будет наблюдать за ними.
Гримм пристально всматривался в лицо Джиллиан, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь, за что он мог бы ухватиться, что помогло бы ему защититься от ее очарования, но с таким же успехом он мог бы обойти весь мир в поисках синей птицы. Она была просто самим совершенством. Очертания ее скул были отражением ее горделивого духа. Ее ясные золотистые глаза горели светом истины. Она сжала губы в ожидании. Ах, эта нижняя губка, такая пухлая и розовая… Губы, которые податливо раскрылись бы, если бы он захотел поцеловать их. Он бы нежно просунул между ними свой язык, и они бы сомкнулись…
И эти губы двигались, но он не имел ни малейшего понятия о том, что она говорила, он все еще находился под влиянием чувственных фантазий, в которых присутствовали его разгоряченное и возбужденное тело, губы Джиллиан и мужские желания. Шум крови, пульсирующей в его венах, просто оглушил его. Он пытался сосредоточиться на ее словах, к счастью, она немного повысила голос — как раз достаточно для того, чтобы он смог расслышать:
— Ты лгал! Ты говорил, что никогда не вспоминал обо мне.
Гримм призвал на помощь все свое остроумие, чтобы найти достойный ответ. Джиллиан казалась очень недовольной тем, что он сохранял спокойствие духа.