Пленить сердце горца
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду?
— Что, если это была не фантазия? — наседал он. — Что, если действительно есть люди, которые могут делать то, о чем говорил Эдмунд? Люди, частично являющиеся мифическими животными, — наделенные особыми способностями, умелые в военном искусстве, почти непобедимые. Что бы ты подумала о таком человеке?
Джиллиан внимательно на него посмотрела.
— Что за странный вопрос? Ты сам веришь в существование таких воинов, Гримм Родерик?
— Сомневаюсь, — натянуто вымолвил он. — Я верю в то, что могу видеть, осязать и держать в руке. Легенда о берсерках — не более чем глупая сказка, которой
— Тогда почему ты спросил меня, что бы я подумала, если бы они существовали? — настаивала она.
— Это был всего лишь гипотетический вопрос. Просто я поддерживал разговор, причем глупый. Копьем Одина клянусь, девушка, — никто не верит в берсерков!
Он снова зашагал вперед, раздраженным взглядом призвав ее последовать за ним.
Несколько ярдов они прошли молча. Затем, без вступления, Гримм спросил.
— Рэмси хорошо целуется?
— Что?! — Джиллиан чуть не споткнулась.
— Рэмси, птичка. Он хорошо целуется? — раздраженно повторил Гримм.
Джиллиан едва справилась с искушением завопить от восторга.
— Ну, — задумчиво протянула она. — У меня немного опыта в этом деле, но, справедливости ради, я бы сказала, что его поцелуй был лучшим в моей жизни.
Гримм моментально схватил ее и приставил к каменной стене, заслонив ее своим железным телом, и отклонил назад ее голову, грубо подняв рукой за подбородок.
«Боже правый, как может человек так быстро двигаться? И как хорошо, что он это сделал», — промелькнуло в голове Джиллиан.
— Позволь мне развеять твои иллюзии, девочка. Но не подумай, что это что-то значит. Просто я пытаюсь помочь тебе понять то, что в мире существуют и более умелые мужчины. Воспринимай это как урок, и ничего более. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты обвенчалась с Логаном просто потому, что ты считаешь, что он лучше всех целуется — от такого ошибочного представления можно так легко вылечить.
Джиллиан поднесла руку к его губам, запрещая поцелуй, которым он угрожал.
— Мне не нужен урок, Гримм. Я сама могу решить, что мне нужно. Мне невыносима мысль о том, что ты утруждаешь себя, страдаешь из-за меня…
— Я готов немножко пострадать. Рассматривай это как услугу, поскольку когда-то в детстве мы были друзьями.
Он стиснул ее ладонь и отвел ее от своих губ.
— Ты никогда не был моим другом, — мягко напомнила она ему. — Ты постоянно меня прогонял…
— Но не в первый год…
— Я думала, ты ничего не помнишь обо мне или о времени, проведенном в Кейтнессе. Разве это не ты мне сказал? И мне не нужны от тебя никакие услуги, Гримм Родерик. Кроме того, почему ты так уверен, что твой поцелуй будет лучше? От поцелуя Рэмси у меня перехватило дух. Я едва могла устоять на ногах, когда он целовал меня, — бесстыдно солгала Джиллиан. — А что, если ты поцелуешь меня, и это будет не так хорошо, как поцелуй Рэмси? Тогда какие у меня будут основания не выходить за него замуж?
Бросив вызов, Джиллиан стала спокойно ожидать захватывающего дух поцелуя, который, как она знала, последует в ответ.
Со свирепым выражением лица Гримм впился ей в губы.
И снова под его ногами поплыла земля, и Гримм застонал, не размыкая губ, и это ощущение смело последние крупицы его воли.
Джиллиан вздохнула и разжала губы.
Ее целовал Гримм Родерик, и это было все, о чем она помнила. Когда-то, очень давно, в конюшне,
Джиллиан вплела пальцы в его волосы и ответила на его поцелуй, затем у нее окончательно перехватило дыхание — его поцелуй стал более глубоким. Одной рукой он взял ее за подбородок, а другая его рука скользнула по изгибу ее спины на ягодицы, плотно прижимая ее тело к своему. Все мысли оставили ее, и она полностью отдалась тому, что давно уже было ее величайшей фантазией: прикоснуться к Гримму Родерику как женщина, как его женщина. Его руки оказались на ее ягодицах, задирали вверх ее платье — и вдруг ее руки оказались на его килте, оттягивая спорран, чтобы забраться под него. Отыскав его толстое мужское достоинство, она бесстыдно стиснула его через ткань пледа и почувствовала всем своим телом, каким твердым стало его тело, и стон желания, вырвавшийся у него, был самым сладким звуком, который она когда-либо слышала.
Что-то взорвалось между ними, и в этой мгле и тумане Дурркеша она была настолько поглощена необходимостью слиться со своим мужчиной, что больше не думала о том, что их могут увидеть. Гримм хотел ее, хотел физической близости с ней — его тело ясно говорило ей об этом. Она выгнула спину, призывая и умоляя. Поцелуй не просто захватил ее дух, он лишил ее последних остатков самообладания.
Он перехватил ее ищущую руку и прижал ее к стене над головой Джиллиан. Затем, обездвижив обе ее руки, он изменил темп поцелуя, превратив его в дразнящее, игривое трепетание языка, исследующего глубины ее рта, затем удаляющегося, пока она страстно не возжелала большего. При этом он терся всем телом о ее тело в таком же медленном, дразнящем ритме.
Вечность спустя Гримм с мучительной медлительностью оторвал свои губы, прикусив ее нижнюю губу и нежно оттянув. Затем, последний раз нежно лизнув ее губку языком, он отстранился.
— Ну, и что ты думаешь? Мог бы Рэмси сравниться с этим? — хрипло спросил он, пристально глядя на ее грудь. И лишь после того, как он убедился, что соблазнительные холмики надолго застыли, что ему действительно удалось «перехватить ей дух поцелуем», он поднял глаза.
Джиллиан пошатывалась, силясь устоять на подгибавшихся ногах, и тупо смотрела на него. Слова? Он думал, что она сможет сказать хоть что-то после этого? Он считает, что она может думать о чем-нибудь?
Взгляд Гримма впился в ее лицо, и Джиллиан увидела выражение тайного удовлетворения в его сверкающих глазах. Слабый намек на улыбку скривил его губы, когда он понял, что она не в состоянии ответить, — она лишь стояла, прислонившись к стене спиной, с припухшими губами и округлившимися глазами.
— Дыши, птичка. Теперь можешь дышать.
Джиллиан все еще смотрела на него непонимающим взглядом, затем с геройским видом втянула со свистом в легкие побольше воздуха.
— Гм! — только и сказал Гримм, взял ее за руку и потянул за собой.