Пленница сети

Зеркальный Саша

«Я уверен, у тебя шикарные волосы, — снова вогнал меня в краску Влад. — Тогда будешь лисенком. Если интересно, я давно тебя так мысленно называю».

«Правда?» — еще сильнее смутилась я.

«Мне кажется, тебе очень идет это прозвище: такая же по-детски искренняя, открытая и немного наивная».

«Прекрати меня смущать! Я уже красная как рак!» — совсем растеклась я в сиропную лужицу по столу перед монитором и попыталась перевести тему разговора: «Ты обещал мне музыки накидать».

«Господи, ты еще и краснеть умеешь? Я не меломан, а то, что слушаю, вряд ли тебе понравится».

Но я была уверена

в обратном. Он присылал пару песен, и что очень странно, я их прослушала и мне понравилось. Я никогда не стеснялась своего вкуса, но после ознакомления с теми песнями, которые Влад обозвал старьем, поняла, что мой плейлист ни о чем, поверхностный и бессмысленный. Я настояла на своем и теперь сидела, с удовольствием проникаясь звуками музыки, пока не поймала отражение своей довольной физиономии в темной поверхности монитора. Это была клиника. Мне же не шестнадцать лет, чтобы впадать в зависимость от незнакомца из интернета. Нужно прервать общение, чтобы не стало еще хуже. Сорвать резко, как пластырь. Поэтому решительно свернула диалоговое окно, выключила компьютер и направилась домой, потому что рабочий день давно подошел к концу. Злясь как на себя, так и на просыпающиеся странные чувства, я на ходу достала телефон и позвонила Андрею, хотя до этого не собиралась. Родители действительно собирались провести сегодняшний вечер культурно, поэтому я без зазрения совести пригласила парня к себе, попросив при этом прихватить какой-нибудь готовой еды.

Глава 12

Лисенок

Добравшись до своего жилища, я оставила телефон на тумбочке при входе и направилась в ванную освежиться. Трехкомнатную квартиру родители получили еще при советской власти, когда подобную роскошь нельзя было приобрести за деньги, а лишь выстояв многолетнюю очередь на заводе. Мама до сих пор работала там старшим кладовщиком, что сулило нехилые барыши, а отец — начальником цеха по производству силикатного кирпича. Одно время я мечтала стать инженером, но тяги к точным наукам у меня не было с детства, медицина вызывала праведный страх, а по русскому языку стояла тройка еще с первого класса. Единственное, что у меня хорошо получалось — рисовать.

Я окончила художественную школу и поступила в университет на художника-аниматора. Естественно, в нашем городе не было студии мультипликации, поэтому, походив на дополнительные курсы по рекламе и пиару, я стала тем, кто я есть. Но в моей комнате до сих пор стоял мольберт, а папка с рисунками регулярно пополнялась. Я не особо распространялась об этом, считая подобное занятие ребячеством и пустой тратой времени. Мои рисунки была далеки от профессиональных, перспектива хромала, пропорции по золотому сечению я строить не умела, но иногда это хорошо помогало выплеснуть эмоции. Раньше я часто рисовала Андрея, но он смотрел на свои портреты со смесью снисходительности и равнодушия, поэтому бросила это занятие и переключилась на свои мысли и переживания, изображая абстракции, превращала реальные пейзажи в сказочные.

Выбравшись из ванной, я привела комнату в божеский вид, сдвинула мольберт к окну, а на его место поставила журнальный столик. Андрей редко оставался у меня ночевать, то ли стеснялся родителей, то ли сам не хотел, то

ли мама не пускала, и я перестала его упрашивать, приводить аргументы и весомые доводы, чтобы изменить его мнение. Он явился к восьми. Как раз вовремя, потому что у меня буквально чесались руки от желания взять злосчастный гаджет или включить компьютер. Высокий, светловолосый, ухоженный, он всегда был душой компании, любил шутить и развлекаться.

— Привет, белка, я взял роллов и пивка. — Он прошел в квартиру как к себе домой, прямиком в мою комнату. — Говорят, в прокат вышел новый фильм про мстителей, может, глянем?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу эти комиксы, — закатила глаза, подходя к компьютеру. — Давай что-нибудь со смыслом посмотрим.

— А этот фильм, значит, бессмысленный? Почему ты считаешь, что твой вкус лучше моего?

— Я этого не говорю. Просто это фильмы для малолеток.

— Ну и пусть, после трудового дня я хочу отдохнуть мозгами, и эти фильмы как раз подходят. Не выкобенивайся, белка.

Это был наш стандартный диалог при выборе фильма, а мое прозвище, которое когда-то безумно нравилось, теперь выводило из себя. Но продолжать спор означало поругаться, поэтому скрепя сердце я повернулась к монитору и включила злосчастный фильм. Упав рядом с ним на диван, принялась молча поглощать роллы и запивать их пивом. Наше общение, происходящее изо дня в день по одинаковому сценарию, начинало походить на какой-то порочный круг, из которого я никак не могла выбраться, а желание что-то менять в отношениях, уговаривать парня или чего-то добиваться давно пропало. Я молча смотрела в телевизор и ничего перед собой не видела, потому что мысли были далеко и от места моего пребывания, и от фильма, и от человека, рядом сидящего.

— Как работа? — поинтересовался после длительного молчания Андрей.

— Нормально, — пожала я плечами, продолжая пялиться на экран.

— Петровна довольна новыми журналами?

— Вроде да. Как обычно.

— У тебя не пмс случайно?

— Почему ты так решил? — кинула я на него недоуменный взгляд.

— Просто ты какая-то тихая сегодня.

— А что надо делать?

— Рассказывать какой я козел, что не женюсь на тебе.

— Я никогда не просила тебя об этом, что тебе прекрасно известно, — закатила я глаза.

Мы ненадолго замолчали, поглощенные каждый своими мыслями. При этом Андрей таращился на мой профиль, чем вызвал странное беспокойство. Я нахмурилась и снова посмотрела на него:

— Ну что?

— У тебя появился кто-то? — вдруг спросил он серьезно.

— Нет, — усмехнулась я и покачала головой. И ведь не соврала. Интернет-отношения ведь не считаются, правда? Да и какие там отношения, обычный треп.

— Тогда кого ты рисуешь?

— В смысле? — удивилась я, но взглянув на свою абстракцию, обомлела.

Когда близко смотришь на картину, в особенности если пишешь, то никогда не замечаешь тех деталей, проявляющихся, стоит отойти на шаг. В радужных брызгах капель на холсте на нас с мольберта смотрел незнакомый мужчина. И так пристально, что казалось, будто он живой. Мое сердце ухнуло в груди, словно я попала в воздушную яму, а мысли заметались в голове в поисках ответа на заданный вопрос.

— Это человек из моего сна.

— И что вы во сне делали? — подозрительно поинтересовался Андрей.