Пленник дуба

Брэдли Мэрион Зиммер

— Должно быть, она была очень благочестивой женщиной, — сказала другая женщина, — ведь Артур, как рассказывают, был наилучшим и наихристианнейшим из королей. Он не стал бы хоронить здесь эту женщину, не будь она святой!

Моргейна улыбнулась. Эти девчушки так походили на послушниц из Дома дев…

— Я бы не стала называть ее святой, хоть я и любила ее. В свое время некоторые именовали ее злой колдуньей.

— Король Артур никогда бы не стал хоронить злую колдунью среди святых людей, — возразила девушка. — А что до колдовства — ну, невежественные священники и невежественные люди всегда

готовы кричать про колдовство, если только видят, что женщина хоть немного превосходит их умом. Ты собираешься остаться и принять здесь постриг, матушка? — спросила она, и Моргейна, на миг сбитая с толку таким обращением, поняла, что девушки обращаются к ней с тем же почтением, что и ее собственные ученицы из Дома дев.

— Я уже дала обет, в другом месте, дочь моя.

— А твой монастырь такой же хороший, как и этот? Матушка Лионора очень добрая, — сказала девушка, — и нам здесь очень хорошо живется. Среди наших сестер была даже одна такая, которая раньше носила корону. И я знаю, что мы все попадем на небо, — улыбнувшись, добавила она. — Но если ты приняла обет в другом месте, то там, наверно, тоже хорошо. Я просто подумала: может, ты захочешь остаться здесь, чтоб молиться за душу твоей родственницы, которая тут похоронена.

Девушка поднялась с земли и отряхнула темное платье.

— Вот, теперь ты можешь сажать свою веточку, матушка… Или, если хочешь, давай я ее посажу.

— Нет, я сама, — сказала Моргейна и, опустясь на колени, положила побег в ямку и присыпала мягкой землей. Когда она встала, девушка предложила:

— Если хочешь, матушка, я каждое воскресенье буду приходить сюда и молиться за твою родственницу.

Моргейна понимала, что это нелепо, но ничего не могла с собой поделать: на глаза у нее навернулись слезы.

— Молитва — это всегда хорошо. Спасибо тебе, дочка.

— А ты в своем монастыре — где бы он ни был — молись за нас, — бесхитростно произнесла девушка, взяв Моргейну за руку. — Давай-ка я отряхну землю с твоего платья, матушка. Вот. А теперь пойдем посмотрим нашу церковь.

В первое мгновение Моргейне захотелось отказаться. Покидая двор Артура, она поклялась, что никогда больше ноги ее не будет в христианской церкви. Но девушка была так похожа на юную авалонскую жрицу, что Моргейна решила не оскорблять ее религиозных чувств — ну что поделаешь, если девчушка знает бога лишь под этим именем. Моргейна сдалась и отправилась вместе с послушницей в церковь.

« В другом мире на этом самом месте стоит та церковь, построенная христианами древних дней, — подумала Моргейна. — Должно быть, какая-то святость просачивается сюда с Авалона, сквозь завесу туманов…» Она не стала опускаться на колени или креститься, но склонила голову перед высоким алтарем. Девушка осторожно потянула ее за рукав.

— Пойдем, — сказала она. — Это алтарь Господень, и мне здесь всегда делается немного боязно. Но ты еще не видела нашей церкви — той, в которой молятся сестры. Пойдем, матушка.

Моргейна послушно прошла следом за девушкой в небольшой боковой придел. Там было множество цветов — целые охапки яблоневого цвета — перед изваянием женщины, закутанной в покрывало и увенчанной сияющим нимбом. Моргейна судорожно вздохнула и склонила голову перед Богиней.

— Вот,

это матерь Христова, Мария Безгрешная, — сказала девушка. — Бог так велик и ужасен, что перед его алтарем мне всегда становится страшно. Но здесь, в церкви Марии, мы, давшие обет девства, приходим к ней, словно к собственной матери. А еще у нас тут есть маленькие статуи святых. Вот Мария, которая любила Иисуса и вытерла его ноги своими волосами. А вот Марта, которая готовила ужин для него и ругала свою сестру за то, что та не помогает ей готовить. Мне нравится думать об Иисусе как о простом человеке, который заботился о своей матери — взять хоть тот случай, когда он на свадьбе превратил воду в вино, чтоб она не огорчалась, что гостям не хватает вина. А вот здесь очень старинная статуя — нам ее подарил наш епископ. Он привез ее с родины… Это одна из их святых. Ее зовут Бригид…

Моргейна взглянула на изваяние Бригид и ощутила волны силы, исходящие от статуи и пронизывающие собою церковь. Она склонила голову.

« Но Бригид — вовсе не христианская святая, — подумала Моргейна, — даже если Патриций и вправду так считает. Это Богиня — тот ее облик, которому поклонялись в Ирландии. И я знаю, что этим женщинам — даже если сами они считают иначе — известна сила Бессмертной. Как бы они ни старались изгнать ее, она все равно возьмет верх. Богиня никогда не покинет род людской «.

И Моргейна зашептала молитву — впервые она молилась в христианской церкви.

— Вот, глянь, — сказала послушница, подведя Моргейну к выходу, — у нас здесь тоже растет Святой терн — не тот, который ты посадила на могиле своей родственницы, а наш.

« И я еще думала, что могу с этим что-то поделать?» Ну конечно: святыни сами перебираются сюда с Авалона; а некоторые из них были перенесены с Авалона в мир, туда, где они были нужнее всего. Они будут сокрыты на Авалоне, но им надлежит являться и в мире.

— Да, у вас тоже есть Священный терн. И в грядущем — сколько будет существовать эта земля — каждой королеве будут подносить на Рождество веточку терна, как символ Той, которая царствует на небесах, равно как и на Авалоне.

— Я не очень-то понимаю, о чем ты говоришь, матушка, но спасибо тебе за благословение, — отозвалась юная послушница. — Настоятельница ждет тебя в доме для гостей — она хочет позавтракать вместе с тобой. Но, может, ты хочешь задержаться в церкви Владычицы небесной и помолиться? Иногда, если остаешься со Святой Матерью наедине, многое становится понятнее.

Моргейна, не в силах вымолвить ни слова, просто кивнула, и девушка сказала:

— Вот и хорошо. Когда ты будешь готова, просто приходи в дом для гостей.

Она указала, где находится этот дом. А потом Моргейна вернулась в церковь, склонила голову — и, сдавшись наконец, опустилась на колени.

— Прости меня, Матерь, — прошептала она. — Я думала, будто должна сделать то, что ты могла сделать сама, — теперь я это вижу. Да, Богиня существует в наших сердцах — но теперь я знаю, что ты пребываешь в мире, ныне, и присно, и во веки веков, точно так же, как ты пребывала на Авалоне и в душе каждого человека. Пребудь же и во мне, веди меня, указывай, когда мне должно будет лишь предоставить Тебе вершить свою волю…