Пленники ночи
Шрифт:
— Убийство! — вопила она, пятясь от двери. — Помоги нам, Господи! Том, иди скорее сюда! Она его убила!
Не обращая внимания на миссис Демптон, Лейла опустилась рядом с неподвижным телом мужа и пощупала его пульс на запястье и шее. Пульса не было. Тело было холодным. Боумонт не дышал. Он был мертв.
Лейла слышала вопли миссис Демптон в коридоре, тяжелые шаги Тома, поднимавшегося по лестнице, но это все было где-то далеко, в другом мире.
Ошеломленная, Лейла огляделась.
Везде валялись осколки стекла: бело-голубые
— Миссис?
Она взглянула в морщинистое лицо Тома.
— Он… он… Пожалуйста, вызовите доктора. И… и пошлите за мистером Эриаром. Только быстро.
Том опустился на колени рядом с Лейлой, тоже проверил, есть ли признаки жизни, и покачал головой.
— Доктор ему уже не поможет, миссис. Мне очень жаль. Он…
— Я знаю. — Лейла поняла, что произошло. Врач предупреждал его. Да и Фрэнсис сам обо всем знал. Он не раз говорил ей, что неправильная доза может оказаться смертельной.
Лейле хотелось выть.
— Вам лучше поторопиться, Том. Доктор все же нужен, для того чтобы…
Чтобы подписать свидетельство о смерти. Ох, уж эти бумаги. Жизнь уходит, а бумаги остаются. Жизнь ушла, а то, что когда-то было живо, кладут в ящик и зарывают в землю. Всего несколько часов тому назад Фрэнсис еще орал на нее, а теперь…
Лейлу передернуло.
— Пошлите за доктором. И за мистером Эриаром. Я останусь с… с моим мужем.
— Вы вся дрожите, — сказал мистер Демптон. Он подал ей руку. — Вам лучше уйти. Миссис Демптон останется с ним.
Она слышала, как миссис Демптон громко плачет и причитает в коридоре.
— Вашей жене нужно, чтобы вы за ней присмотрели, — изо всех сил стараясь говорить спокойно, сказала Лейла. — Попытайтесь ее успокоить… но прошу вас… пошлите за доктором. И за мистером Эриаром.
Том Демптон неохотно послушался. Лейла слышала, как он спускался по лестнице, а его жена шла за ним, причитая:
— Это она его убила, Том. Как она на него кричала! Желала ему смерти, говорила, чтобы он сгорел в аду. Я так и знала, что этим кончится.
Демптон что-то нетерпеливо проворчал в ответ, и дверь захлопнулась. Причитания миссис Демптон немного поутихли, но совсем она не успокоилась и не вернулась наверх.
— О, бедный Фрэнсис… — прошептала Лейла. — Господи, прости меня. Ты не должен был умереть в одиночестве. Я бы держала тебя за руку. Держала бы, клянусь. Ты когда-то был добр ко мне. За это… О, бедный, глупый Фрэнсис!
Слезы потекли по ее щекам. Лейла наклонилась, чтобы закрыть Боумонту глаза, и вдруг она почувствовала странный запах. Она глянула на разбитую склянку опия, содержимое которой вылилось на ковер рядом с головой Фрэнсиса. Но это не был опий. Запах был больше похож на запах… чернил.
Лейла снова принюхалась, потом отпрянула и похолодела. На полу были разлиты лишь вода и настойка опия.
Лейла оглядела комнату.
Она слышала грохот и треск. Падая, муж опрокинул тумбочку и кувшин с водой, стакан и склянка упали на пол и разбились. После этого не было никаких звуков. Ни криков о помощи, ни ругательств. Сначала раздался грохот, а потом наступила тишина.
Смерть Фрэнсиса, очевидно, была мгновенной.
Лейла заставила себя наклониться и снова принюхалась. Незнакомый запах был не только в комнате, но и на губах мужа. Очень слабый, но явный: запах горького миндаля. Почему она подумала, что это чернила?
Мозг отказывался думать, но Лейла его заставила. Чернила. Доктор. В Париже к ней приходил доктор. Это было очень давно. Доктор велел оставить открытыми окна. Он взял в руки бутылочку синих чернил — это была берлинская лазурь — и сказал, что можно заболеть от одного ее запаха.
«Художники такие беспечные, — сказал доктор. — Они проводят свою жизнь среди самых страшных ядов. Знаешь, из чего сделаны эти чернила, детка? Из синильной кислоты».
Синильная кислота. Симптомы появляются в считанные секунды. Смерть наступает через несколько минут. Сердце постепенно останавливается… начинаются конвульсии… потом удушье. Эта кислота — один из самых сильных смертельных ядов, потому что действует почти мгновенно. Так сказал доктор. Обнаружить признаки этого яда очень трудно. Остается лишь запах горького миндаля.
Кто-то отравил Фрэнсиса синильной кислотой!
Лейла закрыла глаза.
«Это она его убила. Ты слышал… Сказала, чтобы он сгорел в аду.
Английские судьи… они перевешали многих — и среди них было Не мало хорошеньких женщин…»
«Будет судебное разбирательство. Суд присяжных. Они все узнают. О папе…» — подумала Лейла.
«Яблоко от яблони недалеко падает…»
Сердце Лейлы стучало как бешеное. У нее нет шансов. Присяжные поверят, что она виновата, что порок у нее в крови.
Нет, нет. Ее не повесят.
Лейла встала. У нее подгибались колени.
— Это был несчастный случай, — в беспамятстве шептала она. — Прости меня, Господи, но это не что иное, как несчастный случай. Я не виновата.
Ей надо подумать. Не спеша. Спокойно.
Синильная кислота… Горький миндаль. Да, чернила!
Лейла тихо выскользнула из комнаты и посмотрела через перила лестницы вниз. Рыдания и причитания миссис Демптон доносились из холла, где она ждала мужа, который должен был вернуться с доктором. Они будут здесь с минуты на минуту.
Лейла понеслась в студию, схватила бутылочку с берлинской лазурью и через несколько секунд уже снова была в комнате Фрэнсиса.
Дрожащими пальцами она откупорила бутылочку и положила ее на бок среди осколков рядом со склянкой опиума. Чернила вылились на ковер, и запах миндаля усилился.