Пленники ночи

Чейз Лоретта

Гаспар тоже был огромен, темноволос и мощно сложен. И хотя он был чуть выше Элоизы, рядом с нею он казался более худощавым. Было странно слышать, как он называл свою жену «маленькая моя», или «моя девочка», или другими уменьшительными прозвищами.

Элоиза презирала эти нежности. Она обращалась к мужу по имени, а говоря о нем, называла его «этот человек»: «Этот человек все еще не принес угля? А что от них ожидать? Все они одинаковые. Ничего не соображают».

Даже через сутки Лейла все еще не могла опомниться от присутствия в доме Элоизы.

Поэтому она не удивилась, что даже Фиона лишилась дара речи и промолчала полных две минуты после того, как Элоиза вышла из гостиной.

Домоправительница принесла чай, сандвичи и пирожные, которых хватило бы на два десятка дам. Фиона посмотрела на гору сандвичей, потом на дверь, за которой скрылась Элоиза, и, наконец, на Лейлу.

— Я связалась с агентством по найму прислуги в Париже, — ответила Лейла. Фраза была ею заранее отрепетирована. — Мне всегда не везло с английскими слугами, а в свете недавних событий я засомневалась, смогу ли найти хороших. Английские слуги обычно весьма щепетильны в выборе хозяев. Сомневаюсь, что подозреваемая в убийстве хозяйка — пусть даже эти подозрения продлились день или два — соответствует их представлениям о респектабельности.

Лейла разлила чай и протянула чашку Фионе.

— Может, в агентстве тебя неправильно поняли и решили, что тебе нужен телохранитель? По-моему, твоей новой домоправительнице не составит труда вышвыривать из дома нежелательных гостей. Ей достаточно будет просто стоять у входа.

Лейла улыбнулась. Именно об этом и думал Эсмонд, когда подбирал для нее слуг.

— Мне кажется, Элоиза ни в чем не испытывает трудностей. Она целый день мыла, скребла и вылизывала весь дом, но каким-то образом умудрилась еще и приготовить еду, причем, как видишь, на целый полк.

— Сандвичи и пирожные выглядят восхитительно, но вот какие они на вкус? Нам надо хотя бы создать видимость, что мы в восторге.

Подруги ели и разговаривали, разговаривали и ели, так что сандвичи и пирожные исчезали с молниеносной быстротой. Обе дамы были удивлены, обнаружив вскоре, что от угощения не осталось ни крошки.

— Черт бы побрал твою служанку! — воскликнула Фиона, глядя на пустой поднос. — Придется вызывать шестерых крепких гвардейцев, чтобы они отнесли меня в карету. — Фиона откинулась на подушки, поглаживая живот.

— Зачем тебе гвардейцы? — рассмеялась Лейла. — Элоиза одна тебя отнесет. Ей даже не понадобится помощь Гаспара.

— Гаспар? Он, наверное, под стать своей жене?

— Два сапога пара.

—Я могла предположить, что ты предпримешь что-то из ряда вон выходящее. Но слуги из Парижа, да еще похожие на два линкора! Зачем они тебе? Чтобы не подпускать поклонников или не отпускать того, кто тебе нужен?

— Конечно же, чтобы не подпускать. Ведь ты же знаешь — я и раньше никого близко к себе не подпускала.

— Даже Эсмонда? Этого обаятельного красавца Эсмонда? Могу поспорить, что он нанес тебе визит и ты не закрыла перед — ним двери.

— У меня не было никого, кроме

тебя, уже много дней.

— Но, дорогая, по-моему, он прочно обосновался в Лондоне. Я не могу понять, почему он предпочитает Лондон Парижу. И потом, он покинул Норбури-Хаус практически сразу же после твоего отъезда. Разве он не поехал прямо сюда?

— А как же! Он горел желанием увековечить свое хорошенькое личико на холсте.

— Да, я знаю, что он настаивал на том, чтобы ты написала его портрет. Именно этим он мотивировал свой приезд, и этой версии он придерживался, когда его допрашивал коронер. Но мы же знаем, что Эсмонд тактичен — как я могла об этом забыть. Он вряд ли так скоро пожалует к тебе с визитом.

— Вряд ли он так уж тактичен, если сумел так тебя заворожить.

— Я считаю, что он восхитителен. Он идеально тебе подходит.

— Неужели этот повеса француз мне подходит? Я польщена.

— Ну же, признайся, что тебе и самой хочется написать его! портрет. Во всяком случае, граф — прекрасная модель для портрета.

— Последние шесть лет я только и делала, что писала портреты. Сейчас даже заказ королевского двора меня не соблазнил бы.

— Жаль, что ты закончила портрет леди Шербурн. Но знаешь, что странно: он не висит у них ни в гостиной, ни в каком-либо другом месте, где его можно было бы увидеть. Его вообще никто не видел.

И не увидит. Лейла еще не забыла визит в ее студию лорда Шербурна и то, с какой яростью он втыкал булавку в портрет своей жены. Лейла даже Фионе об этом не рассказала. Но ведь и Эсмонду тоже! И хотя она включила в список имя графа, с Эсмондом они говорили лишь о Дэвиде.

— Впрочем, никто в свете этим не удивлен, — увлеченно продолжала Фиона. — Ни для кого не секрет, что Шербурн зол на свою жену — и очень скоро весь Лондон понял почему. Разве можно такое удержать в секрете? Шербурн должен был хоть как-то отреагировать на то, что с ней произошло.

— Я не в курсе городских сплетен, но могу догадаться, о чем речь. Полагаю, это как-то связано с Фрэнсисом? Что произошло? Что и обычно? Леди Шербурн была его очередной победой?

— Именно так все думают. Долгое время Шербурн был постоянным спутником Фрэнсиса во всех похождениях, а потом, совершено неожиданно, порвал с ним. К тому времени Шербурны уже находились в состоянии войны — они жили в разных апартаментах своего огромного дома, графиня перестала выходить в свет, а граф, напротив, не появлялся дома.

«Значит, эта связь стала известна всем, — подумала Лейла. — Скорее всего и Эсмонд о ней слышал».

— Мне очень жаль. Леди Шербурн очень мне нравилась. Прелестная девушка с золотистыми локонами и большими голубыми глазами. Такая невинная — и такая одинокая. Я понимаю, почему Фрэнсис не устоял. Но даже он должен был как следует подумать, ведь Шербурн пользуется большим влиянием. Если, как ты говоришь, он унизил Фрэнсиса…

— Да, а за Шербурном последовали и другие. Так что Фрэнсис получил то, что заслужил.