Пленники ночи
Шрифт:
Лейла попыталась убедить себя, что не слышала никакого скрытого намека.
— Несомненно. Обед может затянуться до рассвета.
— Как знать.
— Во всяком случае, вы будете страдать от последствий чрезмерных возлияний.
— Похоже, что у вас не менее живое воображение, чем у меня.
Лейле показалось, что Эсмонд смеется, но когда она на него взглянула, то увидела, что он даже не улыбается, а взгляд его непроницаемых синих глаз остановился на ее волосах.
— У вас сейчас выпадет шпилька.
Лейла
— Ваши волосы всегда такие мягкие, — пробормотал он, не отнимая руки.
Лейла могла бы отстраниться, или убрать его руку, или еще каким-то образом выразить свой протест. Но тогда бы Эсмонд догадался, как сильно он на нее действует.
— И непослушные. Подчас мне бывает трудно с ними справиться.
— Интересно, какой они длины? Хотелось бы увидеть.
— Не думаю…
— Мы встретимся снова не раньше чем через неделю. И все это время этот вопрос будет меня мучить.
— Я могу вам рассказать, какой они… Почему только через неделю?
— После того как приедут Элоиза и Гаспар. До этого мои приходы и уходы сопряжены с неудобствами. Поэтому мне пока лучше держаться подальше от вашего дома.
Говоря это, Исмал вынул шпильку, которую только что воткнул на место, и осторожно вытащил прядь волос.
— А-а, они до пояса, — улыбнулся он.
— Я могла бы вам рассказать на словах, — с бьющимся сердцем сказала Лейла.
— Я хотел убедиться своими глазами. Мне нравятся ваши волосы. Они так восхитительно спутаны.
Лейла могла бы сказать, что и Фрэнсису тоже нравилось, когда ее волосы были в беспорядке. Но вкрадчивый голос Эсмонда и его легкое прикосновение начисто вытеснили из ее головы Фрэнсиса со всеми его колкостями.
— Я не терплю, когда слуги меня причесывают. Я не могу? спокойно сидеть даже у парикмахера.
— Полагаю, вы не только сами причесываетесь, но и одеваетесь? По этой причине все ваши платья застегиваются спереди?
Лейла еле удержалась, чтобы не прикрыть руками корсаж. Но это был бы бессмысленный жест: Эсмонд уже изучил ее наряды во всех деталях, даже успел понять, что и застежки карее-1 та тоже расположены спереди.
— Какой же вы наблюдательный.
— У меня пытливый ум. Это одна из причин, почему я все делаю так хорошо.
Улыбка Исмала была обезоруживающей. Лейле пришлось напрячься, чтобы не улыбнуться в ответ.
— Возможно, вы забыли, что я не отношусь к числу подозреваемых.
— Однако мне не удается забыть, что вы женщина. Он все еще задумчиво наматывал на палец ее локон.
— Именно по этой причине вы флиртуете со мной? Но кажется, вы забыли о Дэвиде? Несколько минут назад вы были обеспокоены тем, что можете опоздать на обед с ним.
Исмал вздохнул, отпустил локон и взял свою шляпу.
— Ах да. Эти утомительные подозреваемые. Тешу себя тем, что лорд Эйвори
— Интересно, что вы узнаете? — Лейла взяла в руки карандаш. — Как вам удастся их разговорить и что они вам выболтают? Я никогда не представляла вас в роли детектива. Хотелось бы мне быть мужчиной, чтобы посмотреть, как вы работаете.
— Полагаю, вам хотелось бы понаблюдать за вашим молодым фаворитом, — улыбнулся Исмал.
Это, конечно, было не все, но в этом она могла признаться.
— Более того. Если бы я могла, я набросила бы Дэвиду на шею поводок. Но не могу.
— Вот как? — Исмал приблизился к Лейле, и его запах окутал ее, словно паутина. — Хотите, я сделаю это за вас, мадам? Вам станет легче?
— Вам-то это зачем? — Лейла не отрывала взгляда от карандаша. — Разве это не помешает вашему расследованию?
— Нет, если только Дэвид захочет, чтобы его сдерживали. У меня создалось впечатление — после того, что вы мне о нем рассказали — что он был бы не прочь, если какой-нибудь друг был бы с ним строг, и вместе с тем он мог бы ему доверять. Вы меня понимаете? Я очень внимательно вас слушаю и я совсем не прочь, чтобы меня направляли. Но мне надо идти и собирать улики. До свидания, до следующей недели, когда приедут Элоиза и Гаспар.
— Значит, до следующей недели. — Лейла раскрыла альбом, чтобы избежать рукопожатия: она не была уверена, что сможет отпустить руку Эсмонда. — Спокойной ночи, месье, — вежливо попрощалась она.
Спустя неделю в доме появились Элоиза и Гаспар.
Каждый из них мог бы запросто в одиночку взять Бастилию.
Рост Элоизы был пять футов десять дюймов, а сложением она была похожа на памятник. Она была бы идеальной женщиной для Микеланджело — если бы его вообще волновали женщины. Один из учителей Лейлы уверял ее, что все модели Микеланджело были мужчинами.
— Надо просто внимательно изучить их мускулатуру, — настаивал мэтр. — Это, несомненно, были мужчины.
Можно только сожалеть, что мэтр не видел Элоизы.
Ее густые волосы были выкрашены в черный цвет, зачесаны в большой, тугой пучок и блестели так, словно их покрыли лаком. Глаза были такими же черными, как волосы, и так же блестели, так что создавалось впечатление, что и они покрыты лаком. Черты лица были словно высечены из мрамора: внушительных размеров нос, широкие скулы, огромный рот с крупными белыми зубами и челюсти, напоминавшие щипцы для орехов.