Пленники ночи
Шрифт:
Лейла остановилась в нескольких шагах от Исмала.
— Прошу прощения. Нижайше прошу вас извинить меня за то, что я оскорбила вашу чувствительную натуру, пытаясь учить вас тому, как надо вести дело. Вы — гений подобного рода дознаний, а всем известно, что гении чрезвычайно ранимые существа.
Исмал поднял голову и встретился взглядом с ее горящими карими глазами. Боже, как он хотел ее… дерзкую… страстную.
— Вы верно подметили. Я действительно очень чувствителен, но вы так мило
— Вы сняли камень с моей души. А я прощаю вас.
— Но я не извинялся.
— Я и за это вас прощаю, — небрежно бросила Лейла.
— Да вы просто святая, — пробормотал Эсмонд.
— Возможно. Вы, к сожалению, нет. Но я готова этим пренебречь и помочь вам. Это будет по-христиански.
— Ваше великодушие меня потрясает.
— Сомневаюсь, что вас может что-либо потрясти. — Лейла отошла. Эсмонд подумал, что она хочет встать у камина, но она сбросила на ковер стопку холстов и за ней оказалась удобная скамеечка.
— Если вы хотите чем-нибудь в меня запустить, то лучше возьмите бюст Микеланджело, мне кажется, он не такой тяжелый.
Лейла придвинула скамеечку к софе.
— Я не собираюсь ничего швырять. Просто смиренно сяду у ваших ног и перескажу то, что мне стало известно за то время, пока мы не виделись.
Говоря это, она села и сложила руки на коленях. Потом повернула лицо к Эсмонду и с наигранным выражением покорности спросила:
— С чего, по-вашему, мне стоит начать?
Было бы хорошо, если бы вы для начала отодвинулись, подумал Исмал. Светлая головка Лейлы была совсем рядом — стоило лишь протянуть руку.
— На ваше усмотрение.
— Тогда начну с Шербурна. Что вы о нем знаете?
К черту Шербурна! Зачем ему знать о Шербурне? Ему нужны ее руки, ее волосы, ее губы. Как он может думать о расследовании, если его голова кружится от ее запаха, если ему хочется ее обнять, как он делал это в своих мечтах все десять ночей, да и все ночи до этого!
— Шербурн был другом вашего мужа? То есть до того времени, как месье Боумонт его оскорбил? Очевидно, соблазнил его жену, потому что их дружба на этом и кончилась. Шербурн устроил скандал. Я также слышал, что неделю назад он нанес вам визит.
Губы Лейлы изогнулись в улыбке.
— Вас забавляет, что ваш муж совратил леди Шербурн? — удивился Исмал.
— Меня забавляет то, что все это время вы вели себя так, будто меня не существует. Вы дали мне повод поверить, что я могу вам помочь, а на самом деле шпионили за мной. Полагаю, Гаспар и Элоиза докладывают вам обо мне ежедневно?
— Я прекрасно знаю, что вы существуете, мадам. Также хорошо, как если бы вы были занозой в моей ступне.
— Тогда я удивлена, почему вы не пришли
— Вы не послали за мной.
— Разве я отвечаю за расследование? Я ведь непредсказуемая и безрассудная, помните? Вы, наверное, и прежде имели дело с трудными помощниками, но справлялись с ними. Если вам удалось затащить Дэвида на бал в «Олмакс», вы наверняка смогли бы и меня заставить ответить на некоторые вопросы.
— Вы отлично знаете, что я не могу с вами справиться. Вы делаете из меня дурака, как из любого мужчины. Даже ваш муж становился глупцом. Зная правду о вашем отце, он мог бы управлять вами, но у него ничего не получилось.
— В хорошенькое я попала бы положение, если бы я позволила Фрэнсису…
— Даже Квентин, один из самых могущественных и умных мужчин Англии, не смог с вами справиться. Неудивительно, что вы околдовали Эйвори…
— Я? Околдовала Эйвори? О чем вы говорите?
— И Шербурна тоже. Трудно поверить в то, что это совпадение, но, вернувшись от вас, он оставался с женой всю ночь, и следующие сутки и с тех пор вообще с ней не расстается.
— Правда? — просияла Лейла. — Так они помирились?!
У нее был такой торжествующий вид, что Исмал понял: каким-то образом во время короткого визита Шербурна ей удалось привести его в чувство.
— Да, — довольно уныло ответил Исмал, понимая, что он находится в таком же положении… да к тому же еще и ревнует.
— Значит, вы опровергли собственное утверждение. Он не глуп. Наоборот, он одумался.
И Лейла рассказала Эсмонду о своей встрече с Шербурном. Исмал пытался сосредоточиться, но в его памяти остался лишь один эпизод, который и вызвал его вопрос:
— Вы держали его за руку?
— Чтобы заставить его выслушать меня. Думаю, это получилось непроизвольно. Признаюсь, что леди так не поступают. Но это сработало, а остальное не имеет значения.
— Нет, это не было непроизвольным жестом. Ваши руки особенные. Через них вы передаете свою волю. Думаю, вы знаете их силу. Во всяком случае, я на это надеюсь. А если нет, то должен заметить, что вы были ужасно неосторожны.
— Силу? — переспросила Лейла и принялась разглядывать свои руки, не замечая раздражения Эсмонда. Ее взгляд упал на правую руку Исмала. — Вы тоже это умеете — использовать силу воли. Только в отличие от меня вы знаете, что происходит с другим человеком, когда вы берете его за руку. Вы никогда ничего не делаете, не просчитав заранее?
— Опишите булавку для галстука, которой Шербурн изуродовал портрет жены.
Лейла на секунду опешила, но тут же склонила голову со смиренным видом: