Плешаков
Шрифт:
Работы по помехозащищенности ЗРК
Разработчики первых зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) уделяли внимание помехозащищенности, но действовали в отрыве от специалистов в области радиоэлектронного противодействия. В 1955–1956 годах были выполнены облеты РЛС системы С-25 на самолете Ли-2 с созданным в ЦНИИ-108 экспериментальным макетом аппаратуры для постановки однократных ответных помех. Макет состоял из приемной и передающей антенн, ретрансляционного усилительного тракта на лампах бегущей волны, системы кратковременного запоминания частоты импульсных сигналов и формирователей моделирующих сигналов для создания уводящих помех по дальности и помех
При включении режима создания уводящей по дальности помехи на экранах индикаторов системы от самолетных меток отделялись, в сторону увеличения дальности, целеподобные метки, которые увлекали за собой стробы автоматического сопровождения по дальности. Спустя некоторое время помеховый импульс исчезал и стробы сопровождения «зависали», вынуждая оператора непрерывно перехватывать цель. В последующих полетах создавались помехи угломерным каналам с линейным сканированием. И в этом случае автоматическое сопровождение постановщика помех, при включении помехи, было неустойчивым, с ошибками и срывами сопровождения по углу места и азимуту, что вынуждало операторов переходить в режим ручного сопровождения.
Разработчики системы были вынуждены принять меры по ее помехозащищенности. Потребовались большие усилия по разработке, к которой подключился сам А. А. Расплетин, с дальнейшим включением в аппаратуру РЛС специальных приставок для защиты от однократных ответных помех. Создание аппаратуры для помехозащищенности проводилось в тесном сотрудничестве специалистов КБ-1 и ЦНИИ-108. На позиции ЗРК был создан первый наземный помеховый комплекс, сыгравший большую роль в тренировках операторов РЛС при наличии помех и послуживший началом оборудования ими других ЗРК.
В дальнейшем для отработки помехозащищенности систем С-25 и С-75 применяли самолет Ан-12 с установленной на нем аппаратурой «Резеда», которую к середине 1960-х годов сменила самолетная станция помех «Сирень». При этом срыв сопровождения по скорости достигался уводом строба скорости, накрытием его доплеровским шумом, по дальности — уводом строба дальности с помощью устройства кратковременной памяти. Непосредственный срыв сопровождения по угловым координатам достигался применением разных помех, в том числе путем взаимодействия станций помех на разных самолетах и использования отражений от подстилающей поверхности. Средства помехозащищенности, разработанные для системы С-25, позднее были реализованы в системах С-75 и С-125. Для оценки эффективности средств помехозащищенности использовались самолеты Ан-8 и Ту-16 со станцией «Сирень-Д».
Петр Степанович с большим интересом относился к этим работам. Возможно, в какой-то степени, его увлекало соперничество с самим Расплетиным. Он лично неоднократно вылетал на объект «А», подключал к работам опытнейших специалистов института, принимал активное участие в обсуждении технических проблем помехозащищенности, обеспечивал решение организационных вопросов и проведение облетов.
В 1965 году длительное время не решался вопрос об организации облетов новой дальней системы С-200. Только к концу испытаний системы был решен вопрос об облетах с целью оценки параметров помех. Облеты для постановщиков помех прошли успешно, вызывая увод системы автоматического сопровождения по скорости. Наряду с уводящей была задействована и узкополосная маскирующая помеха. По результатам полетов выявилась необходимость изыскания средств помехозащищенности от испытанных помех. На создание принципиально новых средств помехозащищенности потребовалось полтора
Благодаря усилиям А. А. Расплетина и П. С. Плешакова работы по помехозащищенности были организованы на высоком уровне силами двух ведущих предприятий. Была создана летающая лаборатория с аппаратурой постановки помех «Щит»; аппаратурой мерцающих помех были оборудованы два Ту-16; развернут комплекс работ по созданию мишенной аппаратуры помех. В институте были спроектированы, изготовлены и широко использовались временные, стационарные и подвижные наземные помеховые комплексы (НПК): на полигоне Трясь для комплекса «Смерч-А», на аэродроме Ермолино — для экспериментального макета РЛС «Гроза»; на Балхаше — для системы С-225. К стационарным НПК относились НПК-25, НПК-200, НПК-300П, НПК-300В. Среди подвижных НПК можно отметить «Геликон-1».
Важным достижением полигонного испытательного комплекса явилось создание многофункциональной летающей лаборатории на базе самолета Ту-134Ш. Самолет был оснащен моноимпульсной головкой и средствами радиоэлектронного противодействия, в состав которых входила разнообразная аппаратура помех. Эта аппаратура позволяла создавать когерентные, поляризационные, мерцающие и уводящие помехи с широким диапазоном регулируемых параметров для выбора самых хитрых режимов воздействия.
За период 1976–1990 годов при отработке перспективных помех и помехозащищенности ЗРК было создано 96 самолетных и ракетных мишенных комплексов. Уникальный комплекс средств обеспечения полигонных испытаний позволил существенно сократить объем и сроки их проведения, создал предпосылки для опережающего развития средств помехозащищенности зенитно-ракетных систем и средств радиоэлектронного противодействия.
Работы по созданию комплекса помеховой аппаратуры для проверки помехозащищенности ЗРС были удостоены Государственной премии СССР 1968 года. В число лауреатов премии вошли ведущие специалисты КБ-1, переименованного к тому времени в МКБ «Стрела»: М. Л. Осипов, В. И. Стариков и другие. Одним из лауреатов премии стал и главный организатор этих работ, назначенный к тому времени заместителем министра радиопромышленности СССР — П. С. Плешаков.
Защита баллистических ракет
4 марта 1961 года советский экспериментальный комплекс ПРО с помощью системы дальнего радиообнаружения «Ду-най-2», обеспечившей обнаружение и слежение, впервые в мире перехватил и сбил головную часть баллистической ракеты-мишени. Аналогичные работы, проводимые в США по комплексу «Найк-Зевс», поставили советских ученых перед необходимостью решения задачи по обеспечению повышения надежности баллистических ракет в условиях развернутой противоракетной обороны противника. По решению руководства ВПК во главе этих работ был поставлен ЦНИИ-108.
Петр Степанович немедленно среагировал на задание, открыв в институте сразу три опытно-конструкторские работы, получившие шифры «Верба», «Кактус» и «Крот». В ходе этих работ были созданы и испытаны в натурных условиях экспериментальные образцы средств радиоэлектронного подавления (РЭП) противоракетной обороны. Эти образцы представляли собой ложные цели и внеатмосферные дипольные отражатели, радиопоглощающие структуры, станции шумовых помех. Летные испытания, проведенные в 1959–1963 годах пусками ракет Р-12 в зоне работы экспериментального комплекса ПРО, показали практическую возможность защиты баллистических ракет от систем ПРО относительно простыми и дешевыми средствами РЭП. Позднее в ЦНИИ-108 было создано специальное подразделение — сектор № 3, состоящий из нескольких отделов, специализировавшихся на разработке средств и комплексов РЭБ ПВО.