Плейбой
Шрифт:
Ничего хорошего, в общем.
Из его рта со свистом вырывается воздух сквозь стиснутые зубы, и получается противный пугающий звук, похожий на скрип ногтей по стеклу, а руки парня сжимаются в кулаки.
— Сука! — Лис со злостью опускает кулак на поверхность стола, отчего я вздрагиваю, а посуда протестующе звенит. — Говорю же, рожа знакомая! Пусть урод молиться, чтобы больше не попасться мне на пути, и обходит твой двор десятой дорогой, иначе определить его личность не смогут даже по зубам!
— Нуу… Это потенциально проблематично, если учесть, что это и его
Жутко подумать, что у Лиса есть кто-то в кругу общения, с кем Сергей сделал то же самое, что и со мной; если это действительно так, то моё бездействие ничем не лучше, чем его преступление.
Если не хуже.
Лёша как-то странно смотрит на меня — может, я своим вопросом влезла на запрещённую территорию? — и несколько раз выдыхает, чтобы вернуть себе контроль над эмоциями.
— Не совсем, — туманно отвечает. — Но он головой ответит за то, что сделал!
Лёша поднимается на ноги, а я как-то на инстинктах, которые остались из прежней жизни, хватаю его за руку, словно пытаясь уговорить не делать глупостей.
— Ты же не станешь его убивать?!
От ужаса, который звенел в моём голосе, даже мне стало не по себе, но Лис на это отреагировал крайне странно: как-то мягко улыбнулся и накрыл мои руки своей ладонью.
— Не трясись, карамелька, — фыркает парень. Ну вот, и он туда же! — Не собираюсь я из-за этого куска дерьма свою жизнь гробить, но и ему делать это с другими не дам, понятно? А за то, что он сделал больно тебе, я с него спрошу отдельно — моя пытка будет настолько эксклюзивной и изощрённой, что черти в Преисподней выделят мне котёл-пентхаус с видом на все девять колец Ада!
Растерянно моргаю, пока Лёша идёт в коридор, где натягивает ботинки и накидывает на плечи куртку, словно на улице лето, и понимаю, что вместо испуга испытываю… какое-то приятное внутреннее волнение от того, что меня впервые защищают, хотя вовсе не обязаны. Шастинский же совершенно не знает меня, и его не должна заботить моя судьба, но почему-то всё же заботит.
Знать бы, почему.
— Куда ты идёшь? — В голосе сквозит паника. — Прошу тебя, только не наделай глупостей!
Лёша откровенно смеётся.
— Вот уж не думал, что ты станешь переживать за меня. — Он вздыхает, и я вижу, как ему тяжело сдерживать свой гнев и вести себя непринуждённо. — Хочу поговорить с Розой — может, чего дельного подскажет…
— Я пойду с тобой! — слишком поспешно и импульсивно вскакиваю на ноги. Должно быть, со стороны моё поведение кажется диким, потому что даже я не могла объяснить своё неуёмное желание идти с Лисом, от которого ещё вчера шарахалась в сторону. — Я так и не поблагодарила её нормально за помощь.
Ловлю на себе снисходительный взгляд Лёши и чувствую, как начинают краснеть мои щёки.
— Ну-ну, — фыркает он. — Будем считать, что я тебе поверил. Запретить тебе идти со мной не могу — крепостное право, к сожалению, отменили. Одевайся, я подожду на улице.
Шастинский выходит
Мои подозрения и страхи оказываются беспочвенными — Лис восседал на той же скамейке, где я нашла его часом ранее, и делал глубокие затяжки сигаретного дыма, будто тот был способен вытравить из памяти недавнее событие или как-то исправить ситуацию. Его взгляд был рассеян, хотя и было видно, что мысли в его голове не останавливают свою деятельность ни на секунду. Не знаю, что именно он там просчитывал, но строить догадки я не решалась — не хватало ещё накрутить себя на ночь глядя.
Вот парень замечает меня, выдыхает в воздух облачко сизого дыма, не сводя при этом с меня глаз, и под таким пристальным вниманием я тушуюсь; мне снова хочется покраснеть, как пятиклашке, которую мальчик впервые провожает до дома. Прячу руки в карманах куртки и опускаю голову — если уж краснеть, то без свидетелей.
Слышу весёлое фырканье, и Лис поднимается на ноги, молчаливо приглашая меня следовать за ним. Мы идём на приличном расстоянии друг от друга, и всё же я очень остро ощущаю его присутствие — как если бы он держал меня за руку. С удивлением понимаю, что была бы совсем не против такого контакта — я уже заметила, что рядом с ним я чувствую себя намного спокойнее, хотя и не могу понять, почему. Он не пытается завести разговор просто для того, чтобы не идти в тишине, но неловкости я не испытываю — оказалось, что с ним мне и помолчать есть о чём. А судя по тому, что от него тоже не исходило ничего похожего на неуверенность, можно было подумать, что и ему рядом со мной комфортно.
Ну или это я так себя успокаиваю.
На этот раз дверь квартиры Анны Андреевны Лёша открывает своим ключом; в доме стоит такая тишина, словно здесь никого нет, но вот хозяйка выходит навстречу, вытирая руки полотенцем.
— Ну надо же, внучек компанию привёл в кои-то веки, — прицокивает женщина языком. — Да ещё и такую красавицу.
От такого комплимента я вновь вспыхиваю, как лампочка на ёлке, и пытаюсь спрятать своё смущение в отвороте куртки.
— Я хотел с тобой поговорить, Роза, — серьёзно отвечает Лис. — А Кристина увязалась следом, думая, что я способен убить человека. Не то что бы я этого не хотел, но вряд ли стану рисковать своей свободой.
Рот женщины удивлённо распахивается.
— С этого места, пожалуйста, поподробнее!
— Он встретился с Сергеем… — роняю объяснение.
Лицо женщины резко бледнеет.
— И что же ты сделал, внук?
Лёша фыркает, будто всё произошедшее было всего лишь игрой.
— Отучил его хамить взрослым.
Закатываю глаза: зная Сталевского, я очень сильно сомневаюсь в том, что один хук с правой способен его чему-то научить. Отец бил его всё его детство — и посмотрите, что из этого вышло.