Плохие девочки
Шрифт:
– Мы чуть не избили Сухих, специально ходили в клуб. Но ее бесстыжие глаза не выпали при виде нас. И вообще, она не испепелилась на месте, хотя мы смотрели на нее со всей возможной ненавистью и презрением.
– Понятно, – пробубнила Бася. – А мы вот…справляли праздники. А вы как?
– Тоже круто.
– Что-то меня тошнит.
– Может, остановить? Ты когда в последний раз ела?
– Ты имеешь в виду именно твердую пищу? – зачем-то уточнила она. – Жидкие углеводы считаются?
– Алкоголь не рассматриваем.
– Тогда не помню, – ответила она. – Знаешь, что я
– Что? – из чистой вежливости спросила я.
– Мы ходили в магазин за догоном.
– За догоном? Это твое главное воспоминание наступившего года? – поразилась я.
– Да. Почему-то все кончилось к пяти утра. А наш звукооператор высосал последние остатки текилы. Ну, мы и пошли. Я вот это прекрасно помню, потому что как раз канонады за окнами стихли. Стреляли почти до утра, а когда у нас текила кончилась, стрелять перестали. Вот тогда мы и пошли. В магазин.
– Я поняла, что не в зоопарк, – рассмеялась я. Бася прикурила еще одну «беломорину», хоть я вообще-то не разрешаю у себя в машине дымить. Но Бася всегда об этом забывает. Она вообще всегда очень ловко выкидывает из головы все то, что может как-то нарушить беззаботный комфорт ее безнравственной жизни. Зато хорошо помнит все остальное.
– Это важно! – обиделась она. – Ты знаешь, что у нас тут в районе только один ночной магазин. Супермаркет «Авоська». Алкогольный отдел – смех и слезы. Одна сплошная настойка «Березовая» и коньячный напиток «Московский», который, вообще-то, прилично использовать только в кулинарии. В общем, мы решили не экспериментировать и купить водки с томатным соком – делать Машку-ПМС. (Поясню, что так у них, у служителей телекульта, называется классический коктейль «Кровавая Мэри», который они модифицируют на свой манер, добавляя туда перец и дольку лимона). И тут у нас случился неразрешимый конфликт! – она проговорила это громче, и голос у нее стал обиженный.
– Неразрешимый конфликт?
– Неразрешимый конфликт с законом! – добавила она. – Нам отказались продавать водку. Сказали, что соку мы можем купить сколько душе угодно, но вот за водкой мы должны прийти к десяти часам. Как будто к десяти утра среди нас останутся живые!
– А, точно. Нельзя же продавать алкоголь. Вот почему эта ночь тебе так запомнилась, – криво усмехнулась я.
– Не поэтому. А потому, что мы нашли выход. Правда, при этом нас чуть не арестовали.
– Да ты что! – поразилась я. – И что же вы сделали? Взяли секцию алкоголя штурмом?
– Практически, – хмыкнула Бася. – Мы принялись, как хохлы, знаешь – все понадкусывать. Точнее, понадпивать.
– Что?
– Между прочим, в супермаркетах, если ты надкусил или надпил товар, ты обязан оплатить его стоимость. Ну, так мы и надпили двенадцать бутылок. Наш звукооператор чуть не помер там. Он, получается, за пару минут бутылок пять надпил.
– И что? Вам их продали?
– А куда денутся! – довольно пробормотала Бася, выбрасывая остаток «беломорины» в окошко машины. – Правда, сначала орали и говорили, что вызовут милицию. А потом все продали как миленькие. По приходнику. Касса у них бухло же не пробивает.
– Ну, хитры.
– К слову о водке.
– Кофе хочешь? – с пониманием кивнула я. – Тут есть «Шоколадница».
– А там коньяку наливают?
– Что? Ты шутишь, конечно?
– Ну, естественно, – кивнула Бася и невинно захлопала глазами. Я поняла, что, соглашаясь поехать к ней, я совершила большую ошибку. Вечер обещал быть томным. В итоге мы заехали в какой-то сомнительный ресторан, где повсюду валялись книги, а спиртное в кофе добавляли в пропорции «три к одному». Как и следовало предположить, после рюмочки кофе с коньяком Бася начала приходить в себя, проявлять интерес к жизни, мужчинам и спиртному.
– Я люблю три вещи, – сказала она, когда ее щечки порозовели и в целом она перестала напоминать вампира. – Позднюю весну, презервативы с пупырышками и мужчин по имени Ролан.
– Ролан? Не тот ли это, кто снимал хоум-видео? – подколола я ее. Бася устало вздохнула.
– У нас на студии банкет сегодня. Жаль, что ты за рулем.
– Я не верю своим ушам! – рассмеялась я. – Какой тебе банкет! Мы же шли за продуктами.
– Продукты нужны, – уныло согласилась Бася. – Я люблю продукты.
– И мужчин по имени Ролан, – поторопилась добавить я.
Бася неодобрительно подняла бровь. Потом достала из купленной в «ресторане» пачки «Davidoff» сигарету, «Беломор» был позабыт-позаброшен. Она даже съела чиабатту с тунцом, хоть и не без труда. Вообще, ее предпочтения в питании были странными. Я никогда не была так уж близка с Басей, ее вообще к нам притащила со съемок Авенга, как человека, заслужившего уважение ввиду долгой усиленной борьбы за чистоту кармы. Так что, когда я смотрела на Басю, я удивлялась ей каждый раз. Чиабатта – ладно. Допускаю. Но тот продуктовый набор, который мы купили с ней в магазине, меня потряс. Это при том, что данную пищевую корзину Бася назвала минимальной и необходимой чисто для выживания. Итак, мы купили в «Азбуке вкуса»:
молоко кокосовое – две банки;
анчоусы развесные – сто грамм, воняют ужасно;
одно помело. Или помело? Огромное, в полиэтилене;
упаковку корня имбиря;
коньяк «Martell» (куда в кулинарии без него);
креветки королевские, очищенные;
нечто под названием «Worcestershire», вроде как соус;
двести грамм черешни стоимостью, от которой я чуть не начала рыдать;
упаковку мяты;
перепелиные яйца;
журнал «Стар Хит»;
миндальные печенья отечественные.
– Ну, вроде все, – подытожила Бася, с удовлетворением осматривая корзинку.
Я хмурилась.
– То есть это ты называешь едой. Может, хоть хлеба купишь?
– Хлеба? Пожалуй, – кивнула она и тут же ухватилась за самый длинный и твердый французский багет, который только был в магазине.
– Да, конечно. Естественно, – всплеснула руками я. По дороге на кассу Бася захватила коробку конфет «Рафаэлло», сказала, что хочет подарить мне свою нежность.
– Мне конфет нельзя, – угрюмо отмахнулась я, но уже в машине, по дороге к Басе на работу, вернее, на банкет, я, конечно же, передумала и налопалась этой проклятой вафельно-кокосовой сладкой стружки. Обожаю.