Плохиш
Шрифт:
– Да? Странно. Такой красивый парень, как ты, однозначно должен пользоваться популярностью. Наверное, поклонницы есть, да?
– Нет, – буркнул я.
– Ой, да ну что ты мне тут рассказываешь, – рассмеялся парень. – Просто хвастаться не хочешь!
Я заскрипел зубами. Он определенно начинает меня раздражать.
– Ну расскажи! – заныл Валерка. – Мне же интересно!
– Что может быть интересного? – ворчал я. – Будто у тебя никогда не было отношений и ты не представляешь, каково это!
– Ну,
– В смысле? Ты что, девственник?
– Угу, – буркнул Валерка и покраснел.
Наблюдать за смущающимся Валерой было то еще зрелище. Краска медленно заливала его лицо, пробиралась волной от шеи, зарумянила скулы, лоб и, наконец, остановилась огнем на ушах. Я наблюдал за этим преображением с улыбкой: до чего же это было умилительное зрелище.
– Ты так мило смущаешься, – невольно вырвалось у меня, отчего парень потянул одеяло на себя, закрываясь с головой. Я тут же пожалел о своем несдержанном порыве: ну вот, вконец засмущал парня, теперь надо как-то возвращать его обратно в социум. – Эй, Валер! Ну ты чего? Ну, блин!
– Ничего, – буркнул парень из-под одеяла.
– Обиделся что ли? Нашел, на что обижаться! Ну, подумаешь, девственник! Это даже хорошо! Не потратишь самое ценное на ненужных людей!
Господи, да что я несу вообще? Какое самое ценное? Девственность для парня – вообще не ценность, она теряется чаще всего на пьянках неизвестно с кем, очень редко, когда это происходит от большого чувства. Это девушки берегут себя для того единственного, хотя и им чаще всего не везет.
– Ты сейчас такую глупость сказал, – из-под одеяла показались глаза, затем нос парня.
– Та знаю я, – отмахнулся, повернувшись к парню. – Я иногда такую ересь несу, что самому страшно становится. Ты особо не обращай внимания на то, что я говорю.
– Я не могу не обращать внимания, – проворчал Валерка.
– Это еще почему?
– Мы с тобой в одной палате находимся. Вдруг что-то важное скажешь.
Я рассмеялся. Что ж, стоило признать, Валерка очень быстро переключается и не умеет долго обижаться. Или умеет, но умело это скрывает, пытаясь перевести все в шутку. Прекрасное качество, которым я, увы, не обладаю. Был бы у меня такая суперспособность – вряд ли лежал сейчас на больничной койке.
Начался обход. Зашел дежурный врач, бодро поприветствовал нас, приступив к осмотру.
– Ну, молодые люди, рассказывайте, кто из вас двоих вчера устроил истерику на этаже в ночное время?
– Никакой истерики не было, – буркнул я, понемногу закипая. – А медсестра должна была выполнять свои обязанности!
– Понятное дело, что должна, – согласился врач. – И она уже наказана по всей строгости нашего устава. Но, насколько мне известно, ситуация не была столь критической?
– Разве высокая температура не является критическим случаем?
– Не после операции, молодой человек. Это вполне нормальная реакция организма. И если бы вы немного подождали, то медсестра и сама бы
– Не было никаких скандалов.
Ну почему сразу мое поведение воспринимается как скандал? Ну, подумаешь, немного вспылил, с кем не бывает! Будто бы я знал о распорядке этой медсестры, которая меня же и обхаяла. А я молчать должен был? Валерка тут загинался, а она книжки читала! Конечно же, я о всех эмоциональных красках все это и выдал дежурному врачу.
– Мы обязательно разберемся, Александр. Но не думаю, что стоит так сильно переживать по этому поводу. Ведь медсестра была права, да и вы рядом были, оказали содействие ради молодого человека, – врач закончил свою речь и, спешно попрощавшись, покинул палату.
Я скрестил руки на груди и откинулся на подушки. Со стороны кровати Валерки послышались сдавленные всхлипы. Чего это с ним? Я повернулся к парню. Он сидел, сжимая в зубах край одеяла, и беззвучно трясся от смеха.
– Че ржешь, убогий? – огрызнулся я. Вот она, благодарность! Переживаешь за него, ввязываешься в конфликт с медперсоналом, а над тобой ржут.
– Если бы ты видел все это со стороны, – захлебывался от смеха парень. – Хотел бы я увидеть, что происходило здесь ночью. Наверняка, залипательное зрелище было!
– Угу, особенно твоя голая задница, – победно ухмыльнулся я.
Валерка осекся и уставился на меня, удивленно вытаращив глаза. Теперь настала моя очередь смеяться.
– Ты… ты же шутишь, да? – заикаясь, произнес Валерка. – Ты же не серьезно?
– Серьезней некуда! – ответил я. – Укол тебе куда ставили, как ты думаешь? А я ассистировал.
– Ты что… Ты видел меня голым? – Валерка снова залился краской.
– Ага, видел.
Я победно усмехался, глядя, как Валерка, весь красный от смущения, снова укрывался одеялом и пыхтел, словно обиженный ёжик. Один-один, Валерка.
4.
Новый день прошел без эксцессов. Валерка по большей части спал, я же решил сегодня больше гулять, поэтому большую часть времени провел в парке. Несмотря на холод, бродил по заснеженным тропинкам, курил и чувствовал себя, на удивление, хорошо.
Как-то понемногу забылась боль, ушла тоска, пришло смирение. В голове что-то щелкнуло, и сейчас я прекрасно понимал, что прошлые мои отношения ничем хорошим лично для меня не кончились бы. Ну, потрахались бы мы еще год или может даже два, а что дальше? Я хотел большего, я хотел общего дома, общей жизни, всего общего. Мог ли дать мне это Витя? Наверное, мог, вот только это было бы совсем не искренним желанием. Он и был-то со мной почему? Потому что я был рядом, был выгоден. Почти рыночные отношения: я ждал тепла и любви, ему нужен был секс. Хотя че уж, мне тоже нужен был секс, а ему тоже нужна была любовь. Вот только все это было ни о чем.