Плохиш
Шрифт:
– Там пацан умирает!
Я был зол, зол на эту неповоротливую медсестру, зол на то, что меня не хотят слышать, зол сам на себя. Но сейчас не мог себя котролировать, в палате у меня лежал Валерка, которому нужна была помощь, а оказывать ее никто не хотел.
– Хватит истерить! – рявкнула медсестра, потом странно на меня посмотрела и, вздохнув, сказала. – Ладно, пошли, истеричка, посмотрим, что там с твоим парнем.
– Он мне не парень, – буркнул я, радуясь тому, что хотя бы эта неприятная особа осмотрит Валерку.
– Да да, конечно, потом будешь кому-нибудь заливать.
Медсестра бодро зашагала
– Что с ним? – прохрипел я, приваливаясь к стене.
– Как я и говорила, температура, небольшая. Это нормально, – проворчала медсестра. – ты погром устроил? – кивком указала она на опрокинутый стул.
– Я случайно задел.
– “Случайно задел”, – передразнила меня она. – Помоги лучше, герой-любовник. Надо пацанчика подержать.
Я подошел к Валерке и остановился, глядя на медсестру.
– Так, поверни его на бок, к себе лицом. Ага, отлично. Теперь снимай штаны.
– Чего? – не понял я.
– Штаны, говорю, снимай. Укол я куда делать буду?
– А, – протянул я.
Прижимая парня одной рукой к себе, я подхватил резинку штанов, обнажая ягодицы. Пока медсестра ловко орудовала шприцом, я старался не смотреть, но взгляд невольно приковывался к нежной молочно-белой коже на округлой заднице. Подтянутая такая попка, даже несмотря на худобу. Так как я держал резинку его штанов, то костяшки пальцев прикасались к горячей коже, отчего краска мгновенно залила мне лицо, а внизу живота сладко потянуло.
– Ну вот и все, – медсестра протерла место укола ваткой. – Надевай штаны.
Я нехотя сделал это, напоследок коснувшись пальцами гладкой кожи. Непроизвольно, чисто случайно. Медсестра, увидев мое промедление, хмыкнула.
– Короче, ложись спать. Все нормально с твоим пацаном.
– Он не мой пацан, – вяло отбил я, все еще прижимая парня к себе.
– Ага, не твой, – заулыбалась медсестра. – Та не прижимай ты его так к себе – не отберу я твое сокровище!
Я вздрогнул. И правда, чего это я. Аккуратно положил Валерку на спину, укрыв одеялом.
– С ним все будет в порядке? – спросил я, когда медсестра собралась уходить.
– Конечно, чего уж не быть ему в порядке? Через пару минут лекарство начнет действовать, еще через полчаса температура упадет. Все нормально, говорю же тебе.
– Может, надо его под присмотр?
– А ты тут для чего? Вроде ходячий, вот и смотри за ним, истеричка.
И ничего я не истеричка! Это она дура! Пацан тут ещё загнётся, а потом кто виноват будет?
Я тяжело вздохнул. Убрал следы небольшого погрома, сотворённого собственными руками. И правда, выглядит не очень. Прошлепал к своей кровати, уже собирался лечь, как мой взгляд упал на Валерку.
Спит себе и знать не знает, что тут только что происходило. Подошёл к парню, потрогал ладонью лоб: до сих пор горячий и влажный. Что там сказала медсестра? Через полчаса подействует?
Ладно, подожду немного. Станет лучше – лягу спать. Всё равно ведь сейчас не усну, буду переживать. Хотя с чего бы вдруг мне переживать за какого-то левого пацана? Уверен, что у него есть кому переживать и волноваться. Тот же Никита, о котором он говорил.
Я
Прикоснулся к руке пальцами: кожа была горячей. Через неё прощупывались жилы и кости. Это ж надо быть таким худым! Надо будет проследить, чтобы хоть здесь, в больнице наедался от пуза, а то мало ли чем он в общаге питается.
Минуты через две заныли рёбра: долго сидеть в одном положении очень неудобно. Было бы неплохо лечь, тогда боль утихнет. Я немного повозился, пришлось ещё немного сдвинуть Валерку. Облокотился на подушку, положив голову на спинку койки: ну хоть какое-то удобство. Одну руку перекинул через подушку, так что теперь Валеркин лоб был под постоянным наблюдением моей ладони.
Интересно, кто присмотрит за парнем, когда его выпишут из больницы? Сам он точно не в состоянии о себе позаботиться, да и в общаге совсем не те условия. Может, забрать его к себе на время? Оклемается, восстановится, а потом пойдёт на все четыре стороны. У меня ведь есть квартира, две комнаты, место всегда найдётся для ещё одного человека.
Так, стоп! Отставить все эти мысли! Зачем он мне нужен в собственной квартире? Ещё подумает чего такого, потом опять разбивать чьи-то мечты и надежды. Я же в этом мастер! Хотя чего там разбивать? Он же не гей, я его вряд ли интересую как парень. А мне бы хотелось, чтобы интересовал? Вот черт, совсем не о том я думаю.
Валерка во сне ворочался, видимо, сон был неспокойный. Тут он немного подтянулся вверх, положил голову мне на грудь, тяжело вздохнул и замер. Я боялся пошевелиться. От парня шёл жар, горячее дыхание обжигало кожу. Может, переложить его обратно на подушку? Я попробовал слегка отодвинуть парня, но он заворчал, повернулся на бок и закинул мне на живот руку. Ладно, ладно, всё, не делаю резких движений.
Рука, лежащая на подушке, затекла, и я переложил ее на плечо парня. Чисто машинально провел по горячей коже, отчего Валерка прерывисто вздохнул, потерся носом о мою грудь и вновь затих. Мне стало как-то спокойно. И за себя, и за него. Впервые за много месяцев моего вынужденного одиночества я почувствовал себя нужным. Пусть это было и такое эфемерное чувство, не подкрепленное абсолютно ничем, но вот то, как сейчас этот паренек прижимался ко мне, как вцепился своими тонкими пальцами мне в бок давало надежду на то, что для меня еще не все потеряно.
Внезапно перед глазами встала картина: обнаженные ягодицы парня, нежно-молочная кожа и мои пальцы на ней. По всему телу прошла волна возбуждения, которая в итоге сконцентрировалась в паху. Стало тесно в штанах, поэтому пришлось поправить вставший член. Вот же черт! Я уже думал, что все, для меня все в этом плане окончено. Не припомню даже, когда в сознательном состоянии последний раз возбуждался. До этого все мои мысли были заняты только местью, а потом жалостью к себе. Ни разу не проскальзывала мысль о том, чтобы хотя бы передернуть. Конечно, все это выливалось ночными эротическими снами, после которых я просыпался с мокрыми липкими трусами. Но это было неосознанно, организм требовал разрядки. А тут…