Плоксис
Шрифт:
– Непохоже, ведь они могли бы мгновенно распространиться на Земле...
– Если бы этот Плоксис был чем-то совсем заурядным, Борд переслал бы его регулярной космопочтой.
– Отдадим его Коверту - специалист такой квалификации не допустит ошибки.
– Наверное.
Краш снял с трех консервов цветные этикетки. Я протянул ему банки с Плоксисом. После того, как Краш наклеил на них этикетки, банки ничем не отличались от обыкновенного компота.
– Нужно их как-то пометить, - добавил Краш.
В конце концов мы нацарапали снизу на банках знак в виде треугольника.
– А теперь займемся .компотом, - предложил он.
– Не
– Все равно ты должен хоть немного выпить. Хочешь выдать нашу затею? засмеялся Краш, вскрывая последнюю банку консервов.
– За наш Плоксис! добавил он и поднес ее к губам.
Мы пили компот, пока автомат выносил наш ящик.
Питом спустились к шлюзам ракеты. Ракета уже ожидала нас в канале пусковой установки. Возле нее стоял таможенник. Автоматы проверяли наш личный багаж. Он сам внимательно, слишком внимательно поглядывал на наc. А может, они уже обнаружили Плоксис среди банок с апельсиновым компотом, может быть, прочитали отправителя в памяти автокофра, и скоро таможенник спросит меня: "Это ты хозяин тех трех банок?" Я ничего не отвечу: когда таможенники так спрашивают значит, им это наверняка известно и никакие объяснения не помогут. А земные законы строго наказывают за космическую контрабанду. Но что такое этот Плоксис?
И как можно наказать за контрабандный ввоз Плоксиса? Мысль об этом не покидала меня до самого конца досмотра. Вдруг таможенник что-то сказал Крашу - я не разобрал что, и Краш отрицательно замотал головой.
– А ты?
– служащий повернулся ко мне.
– Что я?
– сконфуженно пробормотал я.
– Не везешь ли ты с собой чего-нибудь, что не предусмотрено действующим перечнем ввоза?
– Нет... ничего такого...
– Ну, тогда можете лететь, - служащий равнодушно кивнул нам.
В мгновение ока мы взобрались в ракету. Захлопнуни люк, магнитное поле выбросило нас в космическую пустоту.
– Наш Плоксис уже попадет на Землю, - засмеялся Краш, поглядывая на часы.
Поудобнее вытянувшись в кресле, я уже и думать забыл о Плоксисе. Через полчаса мы будем Дома, в настоящем земном доме...
Именно тогда обычно безмолвствующий громкоговоритель, служивший только для связи с космодромом в случае крайней необходимости, вдруг ожил, захрипев голосом начальника порта.
– Объявляю о закрытии ароварского космопорта. Всем ракетам надлежит направляться к космопорту в Нори...
Громкоговоритель умолк, а мы, миновав огромную белую тучу, вышли на ароварский космопорт. Подчиняясь радиосигналам, автопилот резко пошел вверх, сменил курс и повернул на Нори. Через несколько минут космодром пропал за горизонтом. Я ощущал в голове пустоту и страх. Мне хотелось спросить Краша, что он об этом думает, но достаточно было взглянуть на его лицо. Он знал то же, что и я. Проклятый Плоксис!
До Нори мы долетели, не перекинувшись ни единым словом. Нори расположен в Малой Азии, а как раз сегодня над Малой Азией светило солнце. Наша маленькая ракета сбросила скорость за несколько сотен метров до здания космического порта и заняла отведенный ей квадрат с вписанной в него многометровой величины цифрой. Как только мы выбрались из ракеты, она резко рванулась вверх, как кузнечик, и скрылась за вышкой контроля движения.
Мы направились к зданию порта. От бетонного покрытия космодрома, разогретого солнцем, отдавало жаром. Люди передвигались еле-еле - не то что автоматы, которые по контрасту выглядели необыкновенно подвижными. Через пару сотен шагов мы уже обливались потом.
Видимо, Краш сориентировался первым. Он остановился, огляделся по сторонам, словно выискивая возможность для побега между столиками, но быстро взял себя в руки и застыл на месте. Чуть позже, когда они уже были в нескольких шагах от нас, дошло и до меня. Они обступили нас, и один из них спросил меня:
– Ты Вор?
Я не стал отнекиваться. Вопрос был простой формальностью. Им было известно, кто я, а их автоматы знали обо мне больше, чем самые близкие друзья. Сведения, полученные ими в течение нескольких минут, по объему почти равнялись тем, которыми жизнь снабжала меня с рождения.
– Ты задержан по обвинению в космической контрабанде.
– Это была не моя вина, - пробормотал я.
– Мы это не определяем.
– Но так и есть.
– Следуй за нами. Вероятно, все скоро разъяснится.
– 3а что вы забираете его?
– Краш, казалось, был возмущен.
– Ты сам все слышал.
– Но какие у вас доказательства?
– Видимо, доказательства имеются. Иначе мы бы вас вообще не задерживали.
– Однако я имею право знать...
– Против тебя нет никаких обвинений.
– Мне лучше знать об этом, но сейчас речь идет о нем.
– Если он невиновен, проверка покажет еще сегодня.
– Наверняка он ни в чем не замешан.
– Если так, договоритесь с ним о встрече сегодня вечером.
– Не вечером, а прямо сейчас. Я полечу с вами. Мне нужно только сообщить в институт о своем возвращении.
– - У нас нет времени ждать тебя. Ты найдешь здесь наш адрес-волновик. Можешь прилететь, когда тебе захочется.
Краш занес их волновик в свой ручной мнемотрон и почти бегом бросился к станции дальней видеотронной связи.
Меня повели в другую сторону - к пышущей жаром плите космодрома. Неподалеку стояла ракета. Прежде чем войти в нее, я остановился и посмотрел на небо, на голубовато-серое небо знойных земных дней со слепящим белым солнцем в зените. Вероятно, на Плутоне, куда отправляют приговоренных. Солнце - всего лишь одна из множества звезд черного неба, и в его свете скалы не отбрасывают тени.
ЕГО поместили в комнату, в которой вместо окон были экраны - на них время от времени появлялись люди, которым было что сказать об осужденном. Когда нужда в свидетелях отпадала, на экранах зажигались далекие звезды, затерянные в глубинах Космоса. Может быть, они должны были представлять вечность, а может быть, бренность человека... Не знаю. Наверное, намного осведомленней меня был видеотроник, программировавший все это. Ибо звезды на экранах тоже были частью ЕГО. Когда я вошел в комнату, я тотчас же увидел ЕГО в сером, исходящем отовсюду и ниоткуда свете. В первое мгновение мне показалось, что это человек, и я хотел подойти поближе и тогда увидел, что это ОН, черный, неподвижный обелиск в человеческий рост, ОН - огромный мозг, знающий все о человеке и его истории, о строении живой ткани и закономерностях течения потоков, пронизывающих человеческий мозг.