Плоть и кости
Шрифт:
— А здесь есть, гм, человеческие кости?
— Нет.
Но, забравшись в люк, Никс застыла на месте. Бенни проследил за ее взглядом, и увидел новые пучки засохших цветов и чаши для благовоний. И еще одну белую деревянную дощечку, на которой убористым женским почерком были выведены красные буквы:
Бенни и Никс некоторое время молчали.
Наконец Бенни произнес:
— Звучит обнадеживающе.
Никс ничего не ответила.
Они огляделись. Из люка можно было попасть в небольшой отсек, который, судя по всему, разделял самолет на две части: кабина пилотов слева и просторный грузовой отсек — справа.
Обе двери оказались закрыты, и на каждой из них были написаны предостережения, а дверные ручки перепачканы пчелиным воском. В воске застыла красная лента.
Никс стерла слой сажи, под которым виднелась едва заметная надпись на двери кабины. Это было одно-единственное слово:
— Интересно, — сказала она. — Давай посмотрим, что написано на второй двери.
Она подошла к двери в грузовой отсек и оборвала опутавшие ее ветви лиан. И снова их глазам предстала одна-единственная надпись:
— Очаровательно, — заметил Бенни. — Выбирай.
Никс снова вернулась к двери в кабину.
— Сначала сюда.
— Ладно. — Бенни наклонился и, внимательно осмотрев восковую печать на двери, обнаружил, что она абсолютно цела. — Похоже, сюда никто не приходил. Стоит открыть двери, и воск тут же лопнет.
Никс дотронулась до двери в кабину.
— Открывай.
— А ты уверена, что это удачная идея?
Она с отвращением фыркнула.
— Не будь девчонкой.
Бенни с трудом сдержался от нескольких желчных комментариев и потянулся к дверной ручке. Восковая печать оказалась прочной, и ему пришлось обеими ладонями нажать на металлическую ручку, чтобы открыть дверь.
Никс, храбрясь, толкнула Бенни в плечо:
— Ты первый.
51
Святой Джон медленно вышел из леса и остановился на краю плоскогорья. Разбившийся стальной ангел застыл на том же месте, где закончил свой путь два года назад. Серые бродяги — бывший экипаж самолета — по-прежнему висели на своих шестах.
Все здесь было как обычно.
Он наклонился, изучая землю, но разобрать здесь следы оказалось непосильной задачей. На каменистой и выжженной солнцем почве почти не оставалось отпечатков. Последний раз святой Джон видел четкие следы двух подростков в километре отсюда и теперь сомневался, что выбрал правильную дорогу.
Подняв голову, он уставился на распахнутый люк. Возможно, они забрались наверх?
Улыбнувшись, он покачал головой, не веря, что такие юные создания способны на столь откровенную ересь. Они не могли помнить о существовании
Подойдя к остаткам пластикового трапа, он потянул за полотно.
Трап оказался достаточно устойчивым, и он даже подумал о том, чтобы забраться наверх, но тут же отказался от этой затеи. В этом самолете негде было скрыться, поэтому не стоило и пытаться забираться в его нутро. Если эти дети были людьми из плоти и костей, то наверняка погибли бы там. А если они, как подозревал святой Джон, были духами в обличье подростков, им незачем нарушать покой этой усыпальницы.
Но что произойдет, если он поднимется наверх и сам во всем убедится?
Не считая оскорбления, нанесенного матушке Розе, которой принадлежала эта усыпальница, этот поступок можно было расценить как недостаток веры.
Странные дети пытались ввести его в грех непослушания. Он улыбнулся.
Это была умело расставленная ловушка, но его вера сильнее любопытства. Вера — это его щит и меч.
Внезапный шум привлек его внимание, тишину нарушил рев квадроцикла, и святой Джон подошел к краю скалы, чтобы посмотреть, кто из его жнецов оказался поблизости.
И замер, чувствуя, как у него перехватило дыхание.
Внизу не оказалось его людей.
Он увидел высокого и крупного мужчину, укладывавшего девчонку — еще одного подростка — на заднее сиденье урчащего квадроцикла. Эту девушку он никогда не видел.
Чего нельзя было сказать о мужчине.
И об ужасном мастифе, который стоял, широко расставив лапы за квадроциклом, его тело было заковано в кольчугу с острыми шипами.
О, конечно же, он знал этого человека.
Этого грешника.
Ужасного еретика.
Святой Джон беззвучно произнес его имя: «Джо».
И стиснул рукоятку своего любимого кинжала, скрытого под широкими складками рубашки.
И тут он все понял.
Двое подростков, за которыми он шел по пятам, явились на землю не только ради того, чтобы убедиться в силе его веры. Он прошел испытание. Однако у этих двоих была более высокая цель, которая представляла огромную важность для жнецов и их общего дела.
Теперь святой Джон узнал, где скрывается Джо.
А Джо, наоборот, не догадывался, что святой Джон, рыцарь Клинка, человек, которого он столько раз пытался убить, притаился на краю скалы в тридцати метрах от него.
Джо знал тайны Убежища. Если выпытать у него эти тайны, это поможет им уничтожить Убежище. А его жизненно необходимо уничтожить. И не только потому, что оно олицетворяло зло, но и потому, что искушало тех, чья вера была недостаточно крепка.
Таких, как матушка Роза.
Святой Джон прекрасно понимал, что если его дорогая матушка Роза первой отыщет Убежище — отыщет и захватит, — то будет представлять для него серьезную угрозу. Не только для него, но и для воли божьей. Она станет темной властительницей мира, и если святому Джону не удастся этого предотвратить, бог отвернется от него и навсегда отрежет для него путь во тьму.