Плоть и кровь
Шрифт:
ГЛАВА XV
Лейла приблизилась к матери.
— Мама, я же тебе сто раз говорила: Хамид мне просто друг и больше ничего. Между нами нет ничего серьезного. Я не собираюсь выходить за него замуж.
Мариам вздохнула.
— Не пойму, что с тобой творится. Простой сириец, даже не из хорошей семьи… И что только ты в нем нашла?
Лейла закурила сигарету.
— Ну, надо же с кем-то словом перемолвиться.
— Кругом столько симпатичных юношей.
— Кто интересуется? — ехидно спросила Лейла. — Фаваз или его сын?
— Не будь такой грубиянкой. Дедушка хочет тебе только добра.
— Как и тебе в свое время.
— Он не виноват. Никто не мог подумать, что твой отец окажется подлецом. Мы все сделали правильно, никто не может показать на нас пальцем.
— На отца тоже никто не показывает пальцем. Никому нет дела, кто прав, кто виноват, были бы деньги.
Мариам горячо замотала головой.
— Я всегда говорила, что ты пошла в отца. Видишь вещи такими, какими хочешь их видеть. Я была против твоей учебы в Швейцарии. Ты там только и научилась, что грубить матери. Твоя сестра никогда себе такого не позволяет.
— Моя сестра—дура! — огрызнулась Лейла. — Только и думает, что о своем доме, да детях, да проблемах с прислугой.
— О чем же еще должна заботиться женщина? Что ей еще остается?
Лейла сделала широкий жест в сторону открытого окна.
— Весь мир, мама. Неужели ты не понимаешь? Мы столько лет жили под гнетом, наш народ полностью порабощен, над ним веками измывались наши враги! Разве ты не слышишь, как стонут наши братья под игом израильтян, отнявших у нас Палестину? И ты еще спрашиваешь, что остается!
— Пусть этим занимаются мужчины, — возразила Мариам. — У женщин другие обязанности.
— Что толку спорить? — выпалила Лейла и пошла к двери. — Я ухожу.
— Куда? Опять к этому Хамиду?
— Нет. Просто ухожу, вот и все.
— Тогда к чему такая спешка? Скоро обедать.
— Я не хочу есть, не ждите меня.
Мариам проводила дочь беспокойным взглядом. Послышался шум отъезжающего автомобиля. Она встала и подошла к окну. Маленький «Мерседес» как раз заворачивал за угол.
Лейла была в точности как ее отец. Никого не желала слушать. Мариам вызвала в памяти тот день в прошлом месяце, когда дочь возникла в дверях со своим другом-сирийцем. Они были в таких отрепьях и так грязны, что поначалу новая прислуга не хотела впускать их в дом и только потом неохотно отправилась доложить госпоже.
При виде дочери Мариам испытала настоящий шок. Кожа лица и рук Лейлы потемнела и огрубела, словно она много дней провела под палящим солнцем пустыни. И куда только делась приятная
— Что с тобой случилось? — разволновалась Мариам.
— Ничего, мама.
— Но посмотри на себя, в каком ты виде. Как будто много месяцев не принимала ванну.
— Я в порядке, мама, — упрямо твердила Лейла.
— Откуда ты взялась? Я думала, ты все еще в колледже.
— Мы рванули домой. На попутках.
— Но зачем? Можно было позвонить, мы бы купили тебе билет.
— Если бы мне был нужен билет, я бы позвонила.
Только тогда Мариам заметила Хамида, ждавшего на дороге. Она перевела вопрошающий взгляд на дочь.
— Это мой друг Хамид, — небрежно сказала Лейла. — Он сириец.
Хамид сделал шаг вперед и, приложив палец ко лбу, поздоровался по-арабски. Мариам невольно ответила на приветствие.
— Мы встретились в пути, — объяснила Лейла. Он направляется в Дамаск.
Мариам молчала.
— Он очень мне помог, — настаивала Лейла. — Если бы не он, я попала бы в беду.
Ее мать вновь повернулась к сирийцу.
— Добро пожаловать в наш дом.
Он поклонился.
— Спасибо, мэм, но мне есть, где остановиться.
Тем лучше, подумала Мариам. Он был диковат и зауряден, как большинство сирийцев.
— Я рад, что ты наконец дома, — сказал он Лейле. — Ну, а теперь мне пора идти.
— Позвонишь перед отъездом из Бейрута?
Хамид кивнул. Они пожали друг другу руки. Несмотря на официальный тон, Мариам подметила, что между ними существует какая-то близость.
— Позвоню, — пообещал он.
Но прошел уже целый месяц, а он все еще оставался здесь, в Бейруте. Мариам не представляла, чем он занимается, знала только, что Лейла почти каждый день встречается с ним в отеле «Финике». Знакомые видели их коротавшими время за кока-колой в кофейне.
Лейла припарковала свой автомобиль возле кромки тротуара и вошла в кофейню со двора. Она терпеть не могла пользоваться шикарным вестибюлем с витиеватыми Украшениями и толпами нагруженных сумками американских и европейских туристов.
Хамид в одиночестве ждал за своим обычным столиком, у окна. Перед ним стоял стакан неизменной кока-колы с ломтиком лимона. Девушка подошла и села напротив. Официантка тут же принесла ей кока-колу.
Хамид подождал, пока официантка не отошла, и сообщил:
— Завтра я уезжаю.
Лейла пытливо взглянула на него, но на его лице ничего не отразилось.
— Домой?
— Наверное. Здесь для меня нет работы. Зато я получил письмо от двоюродного брата. Мне светит должность армейского сержанта с выслугой лет и премиальными. Они берут ветеранов с опытом боевых действий.