Плоть и кровь
Шрифт:
– У Лорен были постоянные клиенты? Кому она действительно нравилась и которые были готовы платить за нее? Может, кто-то, с кем она недавно встречалась?
– Нет. Она их ненавидела. Я думаю, она вообще ненавидела мужчин.
– А женщин она любила?
Мишель засмеялась.
– Нет. Мы работали в паре, все время разыгрывали подобные сцены, но Лорен в эти вещи не вникала. Отключалась, или, как вы сказали, отрешалась.
– Почему она ушла от Гретхен?
– Сказала, что накопила достаточно денег, и я ей поверила. Когда Лорен пришла
– Ноутбук?
– Да. Мол, он необходим для учебы. И на ней была классная одежда. Лучше, чем обычно. То есть она всегда хорошо одевалась. Гретхен заставляла нас самих покупать шмотки, а Лорен знала, где купить хорошую одежду недорого. Она когда-то работала моделью, была знакома с этим бизнесом. Но в этот раз она превзошла себя – черный брючный костюм от Тьерри Мюглера сидел на ней словно влитой. И пара туфель от Джимми Чу. Тогда я жила в настоящей дыре, рядом с парком Хайленд, и сказала ей: "Подружка, ты сильно рискуешь, приходя сюда разодетой". А она ответила, что может постоять за себя, и показала...
Мишель снова глубоко затянулась.
– Что показала? – не вытерпел Майло.
– Защиту.
– У нее было оружие?
– Да, маленький пистолет. Такой симпатичный, серебристый. Помещался у нее в сумочке вместе с газовым баллончиком. Я тогда спросила: "Тоже для учебы?" А она ответила: "Лишняя осторожность не повредит".
– Лорен не казалась испуганной?
– Нет. Говорила с легкостью, словно это не имело большого значения. Хотя она никогда не была болтуньей.
– Значит, она пришла сообщить тебе о решении бросить работу?
– И дала денег. В первый раз.
– Семь сотен?
– Около того, может, пять. Она всегда давала что-то среднее между пятью и семью сотнями.
– И как часто Лорен тебе помогала?
– Раз в несколько месяцев. Порой она просто просовывала конверт под дверь, а я находила его, когда просыпалась. Она никогда не заставляла меня чувствовать себя ничтожеством из-за того, что беру у нее деньги. Умела так себя вести. В Лорен ощущалась порода, ей следовало родиться богатой.
– Лорен не упоминала ничего такого, что помогло бы поймать убийцу? Может, кто-то преследовал ее?
– Нет, у нее на уме была одна учеба. Университет то, университет се. У Лорен голова кругом шла от того, что она вращалась среди совершенно других знакомых – профессоров, интеллектуалов. С ума сходила от общения с умниками.
– Мисс Тиг не упоминала имен каких-нибудь профессоров?
– Нет.
– А она не говорила о том, что работает с кем-то из них?
Мишель потупила взгляд. Перевернула собачку и почесала ей живот.
– Нет, не думаю. А что?
– Лорен упоминала в разговоре о проведении исследования?
– Ах, вы в этом смысле. Нет, мне она не говорила.
– Вообще ничего подобного?
Мишель бросила сигарету на пол и затушила ее ногой, оставив на линолеуме черное пятно.
– Я тут перед вами долго распинаюсь. Как насчет того, чтобы оплатить услугу?
Майло вынул бумажник и дал ей две двадцатки. Мишель посмотрела на деньги.
– Было время, когда я делала меньше, а получала намного больше. Впрочем, ладно, вы славные ребята.
– Итак, она что-нибудь говорила о работе?
– Ничего... Слушайте, я так устала.
Майло дал ей еще двадцатку. Мишель провела краешком банкноты по паху собаки.
– Лорен смогла собрать деньги на учебу и классную одежду, работая только на Гретхен?
– Возможно. Я же говорю, она постоянно копила. Большинство из нас тратили деньги, как только они появлялись. Лорен же, словно дядюшка Скрудж, считала каждый доллар.
Майло повернулся ко мне. Я спросил:
– Лорен рассказывала о своей семье?
– Поначалу – да, затем перестала. Она ненавидела отца – ни слова о нем не говорила. Про мать рассказывала, что она слабая, но в остальном вроде ничего. Говорила, она вышла замуж за какого-то старика, живет в хорошем доме. Лорен радовалась за нее: дескать, мама много напортачила в своей жизни, а сейчас вроде все устроилось.
– В чем напортачила?
– В жизни, наверное. Как и все в общем-то.
– Лорен не упоминала, что мать пытается контролировать ее?
Мишель достала очередную сигарету и подождала, пока Майло даст прикурить.
– Не помню ничего подобного. Из того, что она рассказывала о матери, можно сделать вывод, что та была скорее нытиком, чем стервой. – Молодая женщина поднесла сигарету к губам, затянулась, задержала дыхание. Когда снова открыла рот, то дым не выпустила.
– Значит, она ненавидела отца?
– Он бросил их с матерью, женился на какой-то глупой корове, заимел еще пару детей. Малышей. Лорен говорила, дети прикольные. Только она не знала, будет ли общаться с ними, потому что отец – настоящая скотина, а корова – глупая, и вообще Лорен не знала, "стоит ли инвестировать в них свое время". Она всегда так говорила. Она все рассматривала как инвестиции – лицо, тело, мозги. Твердила мне: нужно считать это вкладом в банке и ничего не делать просто так.
Еще одна глубокая затяжка. Мишель закашлялась и быстро докурила сигарету почти до самого фильтра.
– Лорен умная. Она не должна была умирать. Кто угодно, только не она.
– Как это – кто угодно?
– Весь мир. Ее убийцу нужно как следует поджарить в аду, а затем бросить на съедение крысам. – Мишель криво усмехнулась. – К тому времени я уже буду там, внизу. И натренирую крыс.
– Пистолет и компьютер, – сказал я, когда мы уходили из дома Мишель. Озлобленные подростки не повеселели за это время, однако теперь Майло смотрел на них до тех пор, пока они не отвернулись. – Мишель верно заметила: пистолет – далеко не предмет первой необходимости для студентки университета.