Плоть ужаса и свободы
Шрифт:
– Знаешь, я говорю правду, мне нет смысла лукавить и юлить, ведь всё равно ничего не сработает если ты будешь ехать не по своей воле в это место. Ты его просто не ощутишь, снобам не места среди божественного.
– Хм, допускаю, что такое правда может быть, зачем тогда я тебе?
– Ты мне понравился, хочу показать своей бабушке, возможно мы поженимся.
–
– А себя? Разве это не такой же радикальный шаг на изменения как была тюрьма для тебя.
– Возможно, но не значит что нужно быть ведомым.
– Ты уже ожидаешь поезд в потаённые края, возможно в злачные и зловонные пустоши.
– Оргию мертвецов я уже видел, как-то в тюрьме у крысиного короля умерла одна голова и он мастурбировал, пока не умер от постепенной потери сил и омертвления клеток.
– Ты видел как крыса онанировала трупу другой крысы?
– Я говорю про человека. Один брат имел больший контроль над телом сиамским и задушил собственную мать, он винил её за то, что не она сделала аборт. А второй брат смотрел. В итоге их просто посадили вместе, их никак не разделить, а правосудие должно было быть свершено.
– Звучит так, словно Зевс оплодотворил очередное животное и решил не браться за воспитание и бросил на произвол судьбы.
Их диалог прервал поезд, он вопил и скалился, гудки потревожили птиц и они синхронно взлетели, построившись зигзагом или лесенкой, не пуская никого к себе, с застывшим взглядом от шума.
– Не передумал ехать изучать?
– Попробую новое, а не понравится, уеду назад.
– Ага, как хочешь, но если будешь домогаться, то я буду кричать что ты насильник, а после мы поженимся. А тебя как зовут-то?
– Лёша, не замысловато, да и не сам придумал, так что позже может сменю.
– А мне моё нравится, есть своя история, и никак не мешает творить личность.
Пара смутно знакомых
– Вставай, мы приехали.
– А.. Что? Я так долго спал?
– Ты пропустил войну.
– ЧТО?
– Тут бомжи подрались, и их пришлось разнимать паре грузинов, которым кстати вломили бутылкой водки по голове и пырнули в живот. Четырёх пассажиров в итоге высадили, одних за дебош, других из-за черепно мозговой травмы и изобильного кровотечения. Подношение богу хаоса считаю успешным.
– Чёрт, выходит в войне снова все проиграли?
– Пострадали мирные в основном, задержка рейса для всех пассажиров, да и те грузины ехали вроде как на рождение ребёнка сестры. Как тебе граница между жизнью и смертью? Они приблизились неминуемому, рискуя не увидеть рождения сущности из небытия, дабы спасти остальных.
– Даже не знаю, страшно, но когда-нибудь это будет и со мной, пока кто-то будет видеть сны про мороженное и радужные объятия. Альтруизм возможен, даже в природе встречается, бывали случаи когда обезьянка спасала львёнка от стада зебр, которые могли его затоптать, это при том, что у той были свои дети, и замены мёртвым малышам обезьянам не было. Единство, никак иначе, даже животные созерцают.
– Хм. Нам пора выходить.
Перрон был почти пуст, поезд пронзительно завопил и пустил воду, словно плача и провожая станцию, в горе помчался дальше, словно никогда больше не встретит покой своей металлургической души. Фонари тускло светили и привлекали внимание моли и прочих насекомых, возможно единственных верных друзей светил.
– Пошли, нам туда. – Указывала Виктория на узкую тропинку через лес.
– По памяти доведёшь?
– Считай мне этот лес как пьяный отец, я его уже наизусть знаю, со всеми повадками и выходками.
Конец ознакомительного фрагмента.