Плоть

Лаймон Ричард Карл

– Ты отвратителен.

– В любом случае, я думал, что вернусь позже. Может быть, к тому времени копы уже уйдут. Ты не возражаешь, если я позаимствую твой "Полароид"?

Дана пристально посмотрела на него. Она почувствовала, как жар приливает к ее лицу.

– С чего ты решил, что у меня есть "Полароид"?

– Я точно знаю, что он у тебя есть. Ну, что насчет него?

– Дерьмо. Он ведь показывал тебе фотографии, не так ли?

– Конечно. Мы же соседи.

Во рту у нее пересохло. Она подняла свою кружку с кофе дрожащей рукой и сделала глоток. Ей следовало

бы знать, что Джейсон не сдержит свое слово. Кому еще он их показывал? Всему общежитию? Она хотела сжечь эти фотографии, но Джейсон пообещал, что спрячет, не показав их ни одной живой душе.

Она живо представила себе, как придурковатый Роланд пускает над ними слюни.

– Ну, так как?
– спросил он.
– Можно мне взять камеру?

– Я убью этого говнюка.

Роланд хихикнул.

– Раз так, то дай мне на это посмотреть.

Если подумать, то Роланд, вероятно, не пускал слюни - вероятно, он даже не нашел фотографии особенно интересными, поскольку на них не было ни внутренностей, ни отрубленных конечностей. Если только он не снабдил все это своим больным воображением, что казалось более чем вероятным.

– Ты обращался к психиатру по поводу своей проблемы?
– cпросила Дана.

– Психиатр? Мозгоправ? Кстати, ты знаешь, как они это делают? Во-первых, они разделяют кожу головы, чтобы они могли снять ее с черепа, затем...

– Прекрати.

Рот Роланда резко закрылся.

– Да что с тобой такое? Я знаю, что ты сосед Джейсона по комнате и приятель, и я должна быть с тобой милой и относиться к тебе, как к человеку, но его здесь нет, так что забудь об этом. Да что с тобой такое, а? Мне просто любопытно. Либо ты совершенно ненормальный, в чем я сомневаюсь, либо вся эта одержимость кровью и кишками - это какая-то игра. Если это игра, то ты должен был перерасти это по крайней мере лет пять назад.

Во время этой вспышки гнева Роланд убрал локти со стола и вжался в кресло. Он выглядел ошеломленным. Его крошечные глазки были широко открыты, челюсть отвисла.

– А ты не знаешь, почему ты такой?
– продолжила Дана.
– Ну, у меня есть идея на этот счет. Все сводится к одному - ты боишься.

Роланд оглянулся через плечо, очевидно, чтобы посмотреть, кто может быть в пределах слышимости. За соседними столиками никого не оказалось.

– Ты боишься, что никто не узнает о твоем существовании, если ты не будешь вести себя, как чудило. Так люди замечают тебя. Им не нравится то, что они замечают, но они замечают тебя. Это во-первых. Во-вторых, ты вцепился в это дерьмо с кровью и кишками, потому что это обращает в шутку то, что пугает тебя больше всего на свете - смерть. Ты насмехаешься над болью и смертью, чтобы они не были реальными, потому что реальные вещи приводят тебя в ужас.

Дана остановилась. Она откинулась на спинку стула, сложила руки под грудью и пристально посмотрела на него.

– Ты сошла с ума, - пробормотал он.

– Прошлой ночью в том ресторане действительно убили людей, - сказала она, заставляя

себя говорить спокойным голосом.
– Это было на самом деле, если то, что ты мне сказал, правда.

– Да, это...

– Реально, Роланд. Не как в тех сплаттер-фильмах, которые ты так сильно любишь. И это напугало тебя до бесчувствия, так что тебе приходится защищать свою хрупкую психику, болтая чепуху.

– Ты настоящий Зигмунд Фрейд.

– Правда в том, что ты, вероятно, ехал туда в полной уверенности, что тебя прогонят копы. Ты знал, что не увидишь ни тел, ни мозгов, прилипших к стенам. Единственная причина, по которой ты туда пошел, это чтобы похвастаться этим. Если ты сделаешь это частью своей странности и привлечешь внимание, это больше не так реально, не так страшно.

– Это неправда.

– Ты слабак, боящийся собственной тени.

– Вовсе нет. Я хотел посмотреть на тела. Это не моя вина...

– Трус, Роланд. Ты просто трус.

– Я бы вошел внутрь, если бы...

– Конечно. Если бы тебя не прогнали копы. Держу пари. Я в буквальном смысле готова заключить пари. Сотня долларов. Представь себе добротные футболки и маски, которые можно купить за сотню баксов.

Уголок рта Роланда приподнялся.

– Ты ставишь сто долларов, что я не войду в ресторан?

– Так и есть.

– Ты - чокнутая.

– А у тебя есть сотня против моей?

Роланд колебался.

– Я так и думала.

– Это куча денег.

– У меня есть для тебя предложение. Если ты проиграешь, тебе не придется платить мне ни цента. Но ты бросишь это кровавое дерьмо. Ты перестанешь носить эти дурацкие футболки и начнешь вести себя, как человек.

Он нахмурился.

– Даже не знаю. Это...

– Пытаешься выкрутиться?

– Нет.

– Ну, так что?

– Все, что мне нужно сделать, чтобы победить, это войти в ресторан?

– Ночью, - добавила Дана.

– Легко.

– Ты пойдешь туда сегодня и останешься на всю ночь. Один.

Его улыбка начала сползать с лица.

– Что касается моего "Полароида", можешь взять его с собой.

– А как ты узнаешь, что я останусь там на всю ночь? Я имею в виду, что мог бы улизнуть. Не то чтобы я хотел, но...

– Я буду на улице в своей машине. И кто знает, может быть, я буду время от времени заглядывать к тебе, чтобы убедиться, что ты все еще там.

– Договорились.

– Я подберу тебя в девять за общежитием.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Так что, возможно, я ошиблась, - сказала Хелен.

– А?
– cпросила Элисон.

– За последние полчаса ты ни разу не взглянула на Короля Лирa, смотрела только на телефон.

– Я думала, что он позвонит, - сказала она.

– Я тоже. Может быть, мы неправильно оценили его. Я подумала, что он исполнит для тебя великолепную пьесу, но...

– Я думаю, что его великая пьеса состоит в том, чтобы игнорировать меня.