Плот
Шрифт:
– Я думаю, около семнадцати тысяч, сэр.
– Значит тебе около семнадцати "лет", а? А теперь вот что - как ты думаешь, откуда взялись эти единицы "день" и "год"?
Но прежде чем Рис смог ответить, Холлербах выпрямился и отошел, обращаясь уже к другому собеседнику.
– Баэрт! Все-таки они позволили тебе зайти настолько далеко, несмотря на мои попытки воспротивиться...
Вдоль стен были расставлены вазы со сладостями. Джаен надкусила пышное взбитое пирожное и рассеянно потянула Риса за руку.
– Пойдем. Может быть, хватит на сегодня
Рис осоловело посмотрел на нее. Псевдовино в сочетании со звездами несколько оглушило его.
– Думаешь? Знаешь, Джаен, мы часто толкуем о непереносимости нашего мира, но иногда он кажется мне очень красивым, - улыбнулся он, - и ты тоже неплохо выглядишь.
Джаен мягко ткнула его кулаком в живот.
– А ты нет. Теперь пойдем потанцуем.
– Что?
– Эйфория моментально испарилась, поверх ее плеча Рис взглянул на танцующие пары.
– Послушай, Джаен, я не танцевал никогда в жизни.
Она щелкнула языком.
– Не будь таким трусом, ты, рудничная, крыса. Эти люди такие же выпускники, как и мы, и могу тебе точно сказать: им нет до нас никакого дела.
– Послушай...
– начал Рис, но было поздно. Решительно сжав его руку, Джаен вывела партнера на середину Платформы.
Рис все еще не мог забыть несчастных танцоров из Театра Света и их стремительный, захватывающий танец. Проживи он хоть пятьдесят тысяч смен, никогда ему не достичь подобной грации.
К счастью, этот танец не имел ничего общего с тем. Юношей и девушек разделяли несколько метров пола. Танцующие были полны энтузиазма, но вряд ли их можно было считать профессионалами. Рис несколько секунд понаблюдал за ними, а затем начал повторять ритмичное раскачивание. Джаен приблизилась к нему.
– Ужасно. Но кому какое дело?
В условиях низкого тяготения - а здесь оно было раза в два меньше, чем в Лабораториях - танцоры двигались медленно, как во сне. Спустя некоторое время Рис расслабился и в конце концов почувствовал, что это начинает доставлять ему удовольствие...
...И вдруг палуба как будто выскользнула из-под него. Рис с глухим стуком грохнулся на Платформу. Джаен закрыла рот рукой, вокруг раздался смех. Рис поднялся.
– Извини...
Кто-то хлопнул его по плечу.
– Да, извиниться тебе бы не мешало.
Рис повернулся. Перед ним, ослепительно улыбаясь, стоял высокий молодой человек с нашивками Младшего Офицера.
– Дов, - медленно сказал Рис, - это ты подставил подножку?
Дов оглушительно, захохотал.
Рис почувствовал, как напряглись его мышцы.
– Дов, ты доводил меня весь этот год...
– Дов непонимающе посмотрел на него, - ...я хотел сказать, последнюю тысячу смен!
И это было правдой. Рис терпеливо переносил постоянные подковырки, сарказмы и жесткие шутки Дова и ему подобных в учебные часы... Однако предпочитал бы не подвергаться им. К тому же после происшествия в Театре он начал понимать, что такие люди, как Дов, и были причиной многих страданий и боли на Плоту и, по всей видимости, принесут их еще больше.
Псевдовино
– Кадет, нам надо выяснить отношения...
Дов презрительно смерил его взглядом.
– Не сейчас. Но скоро. Да, очень скоро!
И он, повернувшись, пошел через толпу.
Джаен так сильно стукнула Риса по руке, что молодой человек поморщился.
– Почему ты вечно превращаешь любой инцидент в спектакль? Пойдем выпьем чего-нибудь.
Она направилась к бару.
– Привет, Рис.
Рис остановился, а Джаен исчезла в толпе. Перед ним стоял тощий молодой человек с приглаженными волосами. Он носил черные галуны Инфраструктуры и смотрел на Риса критическим взглядом.
Рис застонал.
– Говер! Кажется, это не лучшая смена для меня.
– Что?
– Неважно. В последний раз мы встречались вскоре после моего прибытия сюда.
– Да, но это и не удивительно, - Говер слегка щелкнул по нашивке Риса.
– Мы вращаемся в разных кругах, не так ли?
Рис, уже находившийся после случая с Довом на грани срыва, смотрел на Говера как можно холоднее. В бывшем ученике пилота оставалась все та же угловатость - но теперь Говер выглядел более основательным, уверенным в себе.
– Так ты все еще прислуживаешь этим старым пердунам в лабораториях, а?
– Я не намерен обсуждать эти вопросы, Говер.
– Не намерен?
– Говер вытер нос рукой.
– Когда я увидел тебя в этом дурацком наряде, мне стало интересно, что ты сейчас думаешь о себе. Уверен, что со времени прибытия на Плот ты не проработал ни одной смены. Я имею в виду настоящую работу Интересно, что бы сказали твои дружки-крысы, если б они тебя увидели. А?
Рис почувствовал, что у него горят щеки, псевдовино, казалось, в мгновение ока выветрилось у него из головы. В глубине души у него постоянно тлел огонек стыда за себя. Может, его гнев на Говора всего лишь только способ отгородиться от правды, от того, что он предал свое прошлое?..
– Чего тебе надо, Говер?
Говер подошел еще ближе. Его нечистое дыхание перебило запах алкоголя.
– Слушай, рудничная крыса, хочешь верь - хочешь нет, а я хочу оказать тебе услугу.
– Какого рода услугу?
– Надвигаются перемены, - осторожно сказал Говер, - ты понимаешь, о чем я говорю? Существующее положение не вечно.
Он взглянул на Риса, очевидно не желая продолжать.
Рис нахмурился.
– Ты о чем? О недовольных?
– Некоторые зовут их так. Другие называют искателями справедливости.
Шум веселья, казалось, отошел куда-то в сторону, как будто он и Говер находились на отдельном Плоту где-то в воздухе.
– Говер, в ту смену я был в Театре Света. Разве это справедливость?
Глаза Говера сузились.
– Рис, ты же видишь, как элита Плота угнетает остальных. Их прогнившая экономическая система приводит к вырождению остального населения Туманности. Скоро наступит время, когда они заплатят за все.
Рис пристально посмотрел на него.
– Ты с ними, да?