Пляска одержимости
Шрифт:
— Ты их разбалуешь.
— Сама знаешь, что их лучше задабривать, — отрезал он (и это было правдой). — Они как голодные собаки, только попробуй не привезти вкусняшку, сразу бунтуют.
— Я же говорю.
Уже разбаловал.
Внутри, в кабинете на шестидесятом, стоило им двоим зайти, из-за столов сразу же вскочили работнички более низших должностей. Это были, разумеется, офисные обитатели; остальные, кто был им с Ниттой ровней, сейчас торчали либо на заданиях, либо на выходном, либо сплетничали с коллегами на других этажах. Работа медленно делалась, и пока смысла особо торопиться не было. Стайка жительниц их кабинета мгновенно окружила
Но Нитта строго огласил:
— Еще не двенадцать!
— Что, перерыв на вкусняшки у нас строго по времени? — Никайдо хмыкнула, и Нитта смерил ее взглядом.
В него тут же впились тоскливые глазенки офисных леди.
— Да ладно Вам, Нитта-сан! Нельзя так жадничать!
— Вы же сами их купили!
— А если они испортятся…
— Н-да, Нитта, смотри, — она подмигнула ему, и тот тут же позеленел, — теперь твоей жизнью управляет стайка голодных офисных леди.
К счастью, пусть новый отдел и невероятно дико относился к любым отклонениям от приказов на заданиях, вне их тут было довольно мирно. Ей нравились эти девочки, которые постоянно устраивали перерыв на чай в полдень, нравилась атмосфера, что царила в простые будние… Но когда наступало время работать, вся эта чудесная атмосфера пропадала, и вот это Никайдо не нравилось. Их предыдущий отряд действовал едино на работе и вне, поэтому они легко могли положиться друг на друга. Тут же…
Впрочем, наверное, это тогда они поступали неверно.
Может, поэтому все провалилось.
— Через пятнадцать минут настанет ваш перерыв, а пока никаких вкусняшек, — отрезал Нитта, пробиваясь сквозь голодную массу к своему терминалу. Вогрузил пакет туда и строго покачал пальцем. — А за это мы все быстренько доделаем отчеты, поняли?
— Да-а-а!
Толпа врассыпную бросилась к своим терминалам.
— Нитта, ты не рассказывал, что так хорошо надрессировал своих ребят, — Никайдо покосилась на товарища, и тот с возмущенным вздохом закатил глаза, словно одно упоминание этого доставляло ему сущую агонию. Врал, скотина, наверняка же радовался.
— Да пошла ты.
Нитта был тут главным заводилой; перевод в отдел внешней разведки случился после… одного неудачного инцидента около года назад, того самого, что вызывал столь неприятные ощущения при размышлении о них. Управление, включая господина Вашимине, рассудило, что информацию они искали неплохо, а потому перевел на новое место, чтобы зазря не тратить ресурсы. Во всяком случае, так про это рассказывал Нитта. Никайдо не особо интересовалась. В основном потому, что понимала, что начнет копать глубже, выяснит, что там наверху был какой-то скандал, и кому-то (скорее всего — господину Вашимине) с трудом удалось удержать Тайтэна от устранения всех, кто имел хоть малейшее отношение к произошедшему год назад. Неизвестно, как именно он уломал его, но факт оставался фактом. А может, их перевели сюда, чтобы они более не имели доступа ко внутренним системам… Такие подозрения возникали тоже.
Как наиболее активного, Нитту назначили главой отряда зачистки, который высылался на места, где надо было избавиться от следов. Никайдо, разумеется, состояла там же.
Опустившись в кресло, некоторое время она наблюдала за копошением в офисе; затем задрала голову кверху. Пока что у нее не было активной работы, то расследование про мелкий офис продвигалось медленно, а больше им и не выдавали.
Она увидела девочку рядом с кофейным автоматом и махнула рукой, привлекая внимание.
— Сделай радость, завари кофейка и мне.
— Как пожелаете.
В целом, на место главы отряда зачистки она не метила, да и опасалась, что после всей ситуации в сотом году мелькать на главенствующих ролях ей, как человеку близкому к Хараде, будет опасно. Вашимине все равно относился к ним, бывшим оперативникам внутренней безопасности, в равной степени. Теперь это была обязанность Никайдо приезжать к нему домой, получать нужные указания и иногда возиться с малюткой Оджун.
Когда ей принесли кружку, она отхлебнула, отмечая, что новый вкус и правда оказался лучше, и не зря девоньки за него агитировали, после чего взглянула на высланные Вашимине бумаги. Девочки вокруг все равно не знали, что это задание их личное, воспринимая просто как указ сверху, поэтому они с Ниттой могли вполне спокойно все это обсуждать, не опасаясь слива на сторону. Плюс, инцидент год назад был у всех на слуху, поэтому никого такие диалоги не удивляли.
Вашимине приказал им искать мальчика, который убил Цубаки. Совсем недавно, но отчего-то его это заинтересовало. Никайдо было любопытно, но она не осмелилась спросить, рассудив, что либо они узнают все в конце, либо это того не стоит вообще.
— Так что там с поисками нашего ненаглядного маленького друга?
Нитта, как она знала, обладал невероятной способностью заговаривать зубы любому, плюс у него еще с юношества имелись связи в подполье, какими он не брезговал пользоваться.
— Кого, Такигавы? — Нитта поднял на нее взгляд. Видимо, вопрос отвлек его от какой-то мелкой работы. Неожиданно, он встрепенулся. — А, ну да. Ты же не знаешь.
— Не знаю чего?
— Мы порыскали, разумеется. По тем наводкам, что остались от… с предыдущего отдела. И…
Вслух имя предыдущего руководителя из внутренней разведки они предпочитали не называть. Словно опасались, что вместе с ним на них падет гнев Тайтэна. Было что-то ужасающее в том, как предалось забвению ее имя даже в их разговорах, то, как их вынуждали не упоминать ее — потому что она сделала вещь, что взбесила Тайтэна. Никайдо было очень жаль Хараду, они были хорошими друзьями, но, зная, как ревностно относится к теме, с которой та теперь была повязана, их генеральный директор, Никайдо не пыталась хоть что-то выяснить.
Слишком велика была цена.
Блаженно неведение.
Она часто о ней думала. О том, что случилось; была ли та жива. Никайдо полагала, что нет, потому что от Харады не было никаких вестей уже очень долгое время. А если в корпе ты не выходишь на связь больше года, то вывод очевиден. Харада пала жертвой собственных амбиций, и ее имя стало историей, прахом. Она была жива ровно до тех пор, пока ее помнили они, потому что человек умирает два раза: телом и душой, когда в последний раз произносится имя человека. Как помнила Никайдо, у Харады была лишь… мать, кажется? И сестра, что сейчас жила у Вашимине. Но Тайтэн был жесток, мстителен, кто знал, была ли жива ее матушка сейчас? Никайдо было страшно посещать то место, ведь, если бедная женщина еще там, она наверняка спросит с нее о Хараде, и…