Пляж
Шрифт:
Это было просто смешно. Мой мир разбился вдребезги, под угрозой оказалась моя жизнь, мои нервы напряглись до предела. Но услышав, что Этьен все еще переживает из-за того, что я поцеловал Франсуазу, я едва не расхохотался.
— Ведь в этом все дело, да? Наши трудности возникли из-за моей реакции. Моей глупой реакции. Действительно я во всем виноват. Мне очень жаль, что…
— Этьен, о чем ты говоришь?
— О поцелуе.
— О поцелуе. — Я взглянул на небо. — Да черт с ним. Со всей этой ерундой — Тэтом… и с Сэл. Я знаю, с каким нетерпением ты ждешь Тэта.
— Да, я жду Тэта! — встревоженно воскликнул он. — Конечно же, я жду его с нетерпением! И очень стараюсь, чтобы…
— Чепуха, —
Этьен встал, всем своим видом показывая, что собирается плыть обратно:
— Я должен возвращаться к своей бригаде. Я лишь хотел извиниться и знать, что мы снова стали друзьями, и…
Я взял его за локоть и потянул, чтобы он сел.
— Господи! Да что это с тобой?
— Ничего, Ричард, я просто хотел извиниться! А теперь я должен вернуться…
— Этьен, перестань! Ты ведешь себя, как будто я из чертового гестапо!
Он замолчал.
— Ну что же ты? — заорал я. — В чем дело?
Он по-прежнему не отвечал, но вид у него был крайне обеспокоенным.
— Ну скажи что-нибудь!
Голос у Этьена появился примерно полминуты спустя:
— Ричард, я хотел поговорить с тобой, но… Я не знаю…
— Чего ты не знаешь?
Он глубоко вздохнул:
— Я не знаю… не опасно ли это.
— Не опасно ли?
— Я… Я понимаю, что Сэл мною недовольна.
Я обхватил голову руками:
— Боже, — пробормотал я. — Ты принимаешь меня за гестаповца.
— Я думаю, что ты… выполняешь поручения. Поручения Сэл. Все знают…
— Все знают?..
— Сегодня ты искал Карла…
— И что же все знают?
— Где Карл, Ричард? Ты поймал его?
Я закрыл глаза, чтобы сдержать тошноту.
— Он уже мертвый?
Все знали, что я выполняю поручения Сэл. Все обсуждали это. Просто не говорили об этом при мне.
Этьен, наверное, продолжал спрашивать, что я сделал с Карлом, но не буду утверждать, потому что я не слушал его. Голову переполняло множество мыслей. Я вспомнил, как смотрела на меня Кэсси, когда я дал Багзу возможность поскользнуться в собственном дерьме. Вспомнил дружное молчание, которое разражалось в лагере подобно азиатской грозе, Жана, нервно просившего меня о «свидании»; вспомнил о том, что никто не упоминал о выстрелах. Вспомнил покинутого всеми и умиравшего в оккупированной смертью палатке Христо, похороны Стена, о которых к вечеру все уже забыли, брошенного на пляже Карла.
И вдруг оказалось, что он на пляже не брошен. Его намеренно избегали, чтобы не стеснять меня — не лишать меня возможности выполнять поручения Сэл.
Одному Богу известно, как Этьен провел эти несколько недель после отравления кальмаром. Я не мог представить себя на его месте и понять, как он оценивал происходившее вокруг него. Не мог, хоть и пытался это сделать. Лучше всего я проник в его чувства, когда мы сидели с ним в пустой бухте, а с тех пор мы больше не были с ним так близки.
В конечном счете у меня сохранилось лишь одно надежное свидетельство его переживаний. Та самая сцена, когда я гнался за Карлом по расчищенной площадке. Тот момент, когда Франсуаза ушла от него, отстраняясь от него, как от изгоя, и не обращая внимания на его протянутые к ней руки. Я много бы отдал, чтобы узнать, что она сказала ему потом. Но, очевидно, он понял, что после того, как уберут Карла, может наступить его очередь.
— Этьен, — сказал я, слыша свой голос как бы издалека, — ты хочешь домой?
Он долго медлил с ответом:
— Ты имеешь в виду… лагерь?
— Я имею в виду дом.
— Не лагерь?
— Нет, не лагерь.
— Не…
— Хочешь покинуть пляж? Ты с Франсуазой — во Францию, я —
Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и у меня тут же начался новый приступ тошноты. На его лице застыло плохо скрываемое выражение надежды.
— Порядок, — пробормотал я и протянул руку, чтобы похлопать его по плечу и тем самым подбодрить. Но как только я пошевелил рукой, он отпрянул.
— Не волнуйся, — сказал я. — Мы отправимся сегодня вечером.
Усилия
Я оказался круглым дураком. Я одурачил самого себя. Когда у меня в голове появилась идея покинуть пляж, вместе с ней возникла еще одна идея. Наверное, со всем будет покончено именно таким образом. Не в результате нападения вьетконговцев — охранников полей и панической эвакуации из лагеря, а просто по причине обычной демобилизации. Ведь именно так закончился Вьетнам для большинства американских солдат. Для большинства. Статистика была на моей стороне: я играю по правилам мистера Дака и без труда выберусь отсюда… Я не мог додуматься до большей глупости, но что поделаешь — такими были в тот момент мои мысли. Голова была полна скоропалительных решений и планов. Меня переполнял чертов оптимизм, возникший от отчаяния.
Меня не заботила практическая сторона вопроса об отплытии. Все было бы гораздо легче, если бы Карл не исчез с лодкой, но у нас еще оставался плот. Если не окажется и плота, отправимся вплавь. Мы были в лучшей форме, чем раньше, и я не сомневался, что нам снова удастся наш морской заплыв. Раз вопрос транспортных средств решался, надо было подумать только про еду и воду. Что касается воды, то можно было бы взять бутылки с водой, а ловля рыбы — наша специальность. В общем, практическая сторона дела решалась на ходу. Меня занимали более серьезные вопросы — кого мы возьмем с собой.
Первым кандидатом оказалась Франсуаза. Она стояла на камнях неподалеку от меня. Одну руку она положила на бедро, а другую прижимала к губам. Перед ней стоял Этьен. Он что-то быстро говорил, но так тихо, что его слова не долетали до меня.
Их разговор становился все более оживленным. Настолько оживленным, что я забеспокоился, как бы Грегорио не заподозрил что-то неладное. Он был в воде, ближе ко мне, чем к ним, — нырял с Кити. Но как только я начал обдумывать, каким образом привлечь внимание Грега, разговор двоих внезапно прекратился. Теперь Франсуаза глядела на меня широко раскрытыми глазами. Этьен сказал ей что-то, и она поспешно отвернулась. Потом Этьен быстро кивнул мне, и только. Я понял, что она согласилась покинуть остров.
Это было для меня большим облегчением. Я совершенно не мог предугадать ее реакцию и беспокоился, так же, впрочем, как и Этьен. Он сказал, что все зависит от того, не поставит ли она пляж выше любви к нему. Что было бы рискованным выбором, судя по тому, как развивались события, и мы оба это понимали.
Но каким бы ни оказался выбор Франсуазы, она была более вероятной кандидатурой, чем два других человека в нашем списке — Джед и Кити. Точнее говоря, в моем списке, поскольку Этьен не хотел брать с собой ни того, ни другого. И я понимал почему. Если бы нам нужно было взять с собой одну лишь Франсуазу, мы могли бы тотчас отправиться. Взобрались бы на скалы и через час уже были бы на пути к плоту. Но за несколько месяцев пляжной жизни я натворил достаточно, чтобы ближайшие лет двадцать меня мучили кошмары. Мне не хотелось еще больше усложнять себе будущее. Джед с Кити были моими лучшими друзьями на пляже, и, несмотря на рискованный характер подобного шага — особенно в случае с Кити, — я не мог исчезнуть, не предложив им присоединиться к нам.