По грехам нашим. В лето 6731...
Шрифт:
Не выдержав, я все же посмотрел в сторону девушки, и опал в осадок… Она была «нереально» красивой. Что можно было рассмотреть при первой встрече, когда на девушке было куча тряпья — да ничего! А сейчас — все! Это было отлично сложенное молодое тело красивой женщины. Черные, густые волосы, высокая грудь. Такое тело годами в тренажерном зале создают фитоняшки в XXI веке. И это все сочетается в несочитаемом — русская и восточная красота.
— Ты очень красивая, — бормотал я, не обращая внимания на то, что
Божена рассматривала меня без всякого стеснения, как рассматривали в той моей жизни автомобили. Ага — вот тут была битая машина, так, а глушитель-то оторван — вон как торчит.
— А ты пригож, — сказала девушка после досконального осмотра и улыбнулась, направив свой взор в то место, которое я еще недавно пытался безуспешно скрыть.
— Ба…Бажена, а ты чего, — промямлил я.
— Так я ж до табе. Дядька знает. Ты много баял, скажи и мне. Тя разувала дева? — спросила Божена, присаживаясь на лавку.
Разувала? Видимо это обряд. Вспомнил — на Руси невеста разувала жениха.
— Нет, — неуверенно произнес я, надеясь, что правильно понял красавицу.
— А много дев покрыл в краях далеких? — продолжила допрос Божена. Вот время, что хочу и думаю, то и спрашиваю. Никаких политесов, словесных игрищ. А ну-ка ее же оружием.
— Нет, али работа, али дорога, а деве участие потребно. А тебя покрывали? — нагло, спросил, в эту игру можно играть двоему.
— Да! — и уже подрагивающим голосом добавила Божена. — Я лето полонянкой была.
— Прости, — сказал я, видимо переборщил.
— За што? Не ты меня полонил, а кто полонил, того аще в сичень дядька Войсил порубил, — сказала Божена, пересела на мою лавку и погладила волосы. — А ты пригож.
Я пересел на другую лавку. Вот девка — сводит с ума, не успеваю анализировать информацию. Эрекция и нестандартная ситуация не дала осознать главное. Понятно, что Войсил — не отец Божены. Дядькой на Руси могли называть чуть ли не любого. Кто же ты, дядька и зачем эта медовая ловушка?
— Так пригожа я, аль нет, чево сторонишься? — спросила девушка и уставилась прямо мне глаза.
— Пригожа, да знама ты мне мало, — сказал я, решив, что, несмотря на то, что девушка мне очень понравилась и не стоит портить образ похотью.
— Так что ж мало? Вона муж нареченную и не видеть до веселья можа, а жалеть будуть до конца живота свого. Я браги принесу, а посля дядька ко столу чакае, — Божена сказала, встала, вылила из глиняного большого кувшина воду, одела рубаху и быстро вышла.
— Да чтоб тебя, идиот, — корил я себя, взяв можжевеловый веник, стал хлестать спину.
Но как бы я не корил себя, нельзя было лезть на девку, даже если она и подумает, что я брезгую, после ее плена. А может и вправду — медовая ловушка,
Обмывшись, я стал одеваться, как-то не хватает полотенца. В санях где-то есть.
— Вот, Корней Владимирович, испей браги, — еще не раскрыв дверь сказала Божена и протянула кувшин.
На вкус эта мутная жидкость была сладковата и с непривычным вкусом.
— Пошли, Божена со мной, — сказал я, одевая уже куртку.
— Пошто? — заинтересовалась девушка и заговорчески огляделась через приоткрытую дверь во дворе.
— Пошли, не обижу, — проговорил я, выходя из бани.
— Да куды ж табе обидеть, — как-то игриво проговорила девушка, но пошла следом.
Мы пришли к саням, которые стояли под навесом. Порывшись в своих вещах, я нашел сумку с небольшими зеркалами. Достав одно и распаковав от тряпок, я протянул невиданное здесь сокровище Божене.
— Смотри сюда, — проговорил я, поворачивая зеркало к лицу девушки.
— Ой, ай, дай! А не бесовское? — восхищалась прелестница, как, наверное, блогерша из зарюпинска радовалась бы тринадцатому айфону.
— Не бесовская. Какие бесы, коли красоту твою видит? И не труси, душа твоя с тобой будет, — вспомнил я страшилки, которые ходили в Средние Века про зеркала. — Это тебе!
– Не за что мне, спаси Бог, тебя, — сказала Божена, поколебалась, забрала зеркало и побежала.
Вот, а как мне идти? Постоял возле коней, которые получили только сено на корм. Может и не правильно я поступил — такую животину взял, на сене долго не проживут. Орел так нормально, а вот Араба зерном подкармливать нужно. Потрепал за обрубок уха Шаха, лежавшего в санях, но уже явно лучше себя чувствующего. Размеренно пошел к избе, в которой меня и расспрашивали и в баню провожали.
— Корней! — прокричал Первак, стоявший у входа в избу. — Проходь, батька молвил, что Божанка ужо прибегла.
Может и правда с Боженой была медовая ловушка?
Войдя в избу, было интересно, как историку взглянуть на еду местных. Сказать, что стол был полностью наполнен, было не правильно. Стояли пять мисок с тушеным мясом, какие-то орехи, рыба вяленая, да кокое-то варево. Также в деревянной тарелке было что-то похожее на желе с зернами ячменя внутри. Как позже узнал — именно это кисель.
— Седай! — сказал Войсил, сидящий во главе стола.
Я сел и только после этого присели и три брата. Все молчали. Я думал, что молитву читать будут, но все ждали только того, чтобы глава семейства начал есть.