По крыше ходит слон
Шрифт:
– Максик говорил, ты не работаешь.
– Я работаю, но из дома. – Лидочка пинает под столом ногой Макса.
Ну он дает! Все, что ли, ей рассказывает? Но, главное, почему Змеюку так интересует все это? Своей жизни совсем нет?
– А-а, точно, что-то такое припоминаю. Но это такой шаткий доход. Сегодня есть, завтра нет, – пропевает Змеюка и опускает глаза на пальцы Лидочки, на которых нет маникюра. Обкусанный мизинец Лидочка всегда старается спрятать, но сейчас ей это не удается. Она перехватывает взгляд Змеюки, и та улыбается еще шире обычного.
– Хочешь,
– Что? Какой маникюр?
Лидочка прячет кисть руки между коленями и сжимается, будто эмбрион в материнской утробе.
Иногда Лидочка думает, что Змеюка на самом деле такая милая, хорошая, добрая, а ее мнение ошибочно. Ну, не представляет она, что дружба между мужчиной и женщиной возможна, но ведь это не значит, что ее истина – единственно верная. Но потом Змеюка выдает подобный финт ушами – и Лидочка понимает, что дело тут вовсе не в дружбе. Ей кажется, что Змеюка ненавидит ее и выискивает изъяны, чтобы обратить на них внимание остальных. И в особенности – внимание Макса. Она как будто удовольствие от этого получает. А Максу все равно. Он продолжает листать ленту.
По дороге домой Лидочка долго молчит, потом не выдерживает:
– Ты ведь в курсе, что она влюблена в тебя?
– Ты о ком?
– О Насте, о ком еще.
– Ты придумываешь.
Лидочке нужно узнать наверняка, как он относится к чувствам Змеюки. Но из Макса об этом и слова лишнего не вытянешь. И это бесит Лидочку настолько, что она переходит на крик. Их первая серьезная ссора – из-за Змеюки. Как и многие последующие. Вот когда нужно было говорить аривидерчи. Но Лидочка просто устраивает скандал, до двух часов ночи высказывает Максу, что Настя его любит, и, кажется, пару раз называет ее Змеюкой, что окончательно выбешивает Макса. Он говорит, что их отношениям конец, раз она разводит скандал на пустом месте. Лидочка просит прощения, они обнимаются и засыпают вместе.
Голые короли
Год назад
Вторник. День, обычный во всем, кроме одного. Сегодня они смотрят квартиру, в которой будут жить вместе. Лидочка так давно об этом мечтала, так ждала этого, что ей все равно на интерьер. Пусть бабушкины серванты, склад хозяйских вещей на балконе, зато квартира только их. И никто не нажарит котлет из свинины так, что вонять будет еще целый день после. Лидочка станет готовить сама: котлетки из нута, рис в индийских специях, запеченные овощи с тофу. Лидочка вегетарианка, и она хочет, чтобы Макс тоже перестал поедать животных. Она станет кормить Макса правильно, а то от жирной пищи, которую постоянно варганит Жанна Александровна, можно и помереть раньше срока.
Лидочка залетает в квартиру и носится, открывая двери. Где же она? Где ванная комната? Ванная непременно должна быть большая. Чтобы расставить свечи, набрать горячей воды с пеной. Кто-то выбирает квартиру с большой гардеробной, но у Лидочки мало одежды, а в жару она и вовсе щеголяет в чем мать родила, если никого нет дома. И для нее жизненно важно, чтобы в квартире была ванна. Не душ.
– Здесь,
– Но… Как же без занавески?
– А от кого нам прятаться? Боже! Наконец-то не от кого! Голые короли! – Лидочка стягивает через голову свитер и протягивает Максу. – И никаких тайн друг от друга!
– Непривычно как-то…
– И потом, я ненавижу эти занавески! Кажется, отдернешь – а там труп. Или еще хуже: мертвая женщина, как у Кинга в «Сиянии», помнишь? – Лидочка скрючивает пальцы, гримасничает и рычит.
– Ну и фантазия у тебя. – Он улыбается, накидывает свитер ей на плечи, обнимает, прижимаясь щекой к волосам.
– У тебя еще час до конца перерыва? – Лидочка выпрыгивает из его объятий, кладет свитер на раковину. – Хочу принять здесь ванну.
– Ты чокнутая? А вдруг кто-то придет? – Он вынимает из кармана телефон и смотрит на время.
– Так иди, вставь ключ в замок. – Лидочка улыбается и открывает кран.
Напоминалка
– А здесь что будет? – восклицает Лидочка, заглядывая в пустующую комнату.
– Ты как думаешь? – Макс обхватывает Лидочку сзади и нюхает ее волосы. Они пахнут гималайскими травами. Макс точно не знает, какие травы растут в Гималаях, но прочитал про них на Лидочкином флакончике и запомнил.
– Давай здесь будет детская? – говорит Лидочка своим запястьям.
Они еще никогда не говорили о детях так серьезно, как сейчас. Лидочке кажется, что пришло время. Новый этап отношений, все дела. Страшно, конечно, но как без этого?
– Ты можешь представить, что когда-то мы станем родителями?
– Шутишь? Когда-то – конечно, но не сейчас, – щебечет Лидочка, а сама чуть не плачет. Раз так ответил, значит, еще не хочет.
Спасение! Пахнет чем-то горелым. Лидочка бежит на кухню. Судя по запаху, там пригорают нутовые котлеты.
Макс идет следом, садится за стол, пододвигает к себе тарелку, на которой аккуратно выложены нутовые котлеты. Ковыряет вилкой одну из них, подносит к лицу, осматривает, будто редкое насекомое, обнюхивает и кладет обратно.
– Будет здорово, если он родится двадцать седьмого февраля, – подчеркнуто серьезно говорит Лидочка. – Потому что у тебя день рождения двадцать восьмого, и будет тебе такой подарок.
– Тогда почему не двадцать восьмого? – подхватывает шутку Макс. – Дарить подарки заранее – плохая примета.
– А потому что двадцать восьмое – только твой день и больше ничей.
Лидочка частенько поднимает странные темы. Макс и полюбил ее за странности. За флакончики с гималайскими травами, за увлечение йогой, разговоры о медитациях и индуистских божествах. Для него все это – сплошная экзотика. Когда они только начали встречаться, Лидочка взахлеб рассказывала про Махабхарату, обожала все индийское, ходила на йогу, тащилась от всех древних религий мира. Даже рассказывала про какие-то кармические связи и верила, что они вместе не просто так. Все это добавляло красок в серые будни.