Победитель
Шрифт:
– Госпожа тагга, мы все делаем верно. Другого пути нет. Еще немного – и в Сцепре не останется беспризорных детей.
– У меня заканчиваются деньги, Турринг. Я просила короля прислать еще, но он хранит молчание.
– Госпожа, деньги – не проблема. По этому поводу следует обратиться к коменданту. У вас ведь есть приказ для него. Он обязан выполнять все требования, которые ясны и имеют отношение к делу.
– Но что я ему скажу? Просто попрошу денег? Ох, Турринг, если бы ты видел его кабинет. Вдруг денег не окажется?
– Пусть введет новый налог, госпожа тагга. Совсем небольшой.
Дни шли за днями. У Инкит уже было несколько зданий школ, а вести из столицы приходили самые нерадостные. Когда стало известно, что Томол и Кмант объявили войну Ранигу, Турринг несколько дней выглядел очень встревоженным. Он по-прежнему сердечно разговаривал с Инкит, но было видно, что его что-то гложет. Девушка даже интересовалась, не ждет ли он чего-то или кого-то. Турринг смеялся и отрицал это, говоря, что у него не осталось родственников, а друзья покинули его.
Потом, в один прекрасный день, встревоженность исчезла с его лица. Он разговаривал с Инкит как и прежде, особенно касаясь темы, весьма для нее личной.
– Госпожа тагга, мне начинает казаться, что ты была совершенно права, когда говорила, что король не ответит на твои письма.
Девушка сразу же насторожилась:
– Почему ты так думаешь, господин Турринг?
– Я слышал разговор двух военных, только что прибывших из Парма. Они говорили, что король не расстается с принцессой Анелией ни на минуту.
Лицо девушки приобрело жесткое выражение.
– Господин Турринг, ты думаешь, что эта женщина может заставить его величество делать что-то помимо его воли? Например, не отвечать на мои письма?
– Ах, госпожа тагга, женщины женщинам рознь. Анелия очень опытна. У нее ведь столько лет за плечами. Годы побед и поражений. Поражений в военном смысле, а побед во всем остальном. Тем более что с ее-то внешностью нужно совсем чуть-чуть умения, чтобы держать в своих руках кого угодно.
– Может быть, я скоро сама поеду в Парм, – сказала Инкит.
– Это правильное решение, госпожа тагга. Но что ты будешь там делать?
– Поговорю с королем.
– Госпожа тагга, не хочу тебя расстраивать, но из этого сейчас ничего не получится. Доверься моему опыту.
– Почему не получится?
– Потому что там эта женщина. Принцесса.
Инкит отвернулась, чтобы скрыть свой гнев.
– Госпожа тагга, не нужно переживать. У этой беды может быть выход. Многие и до тебя попадали в подобные ситуации. И с честью выходили из них.
– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила Инкит.
– Если тебе нужен король, то необходимо избавиться от соперницы.
– Каким же образом?!
– Конечно, с помощью политики или интриг… если другие способы недоступны.
Девушке не понравилось то, куда вел этот разговор. Она ушла. Но слова запали ей в душу. Волей-неволей Инкит думала о том, что сказал Турринг. Король ей был очень нужен, очень. Она плохо спала, плохо ела, все время вспоминала о нем. Инкит не могла понять до конца, почему ее любовник так поступил с ней. Она постоянно думала и думала, просто не могла не думать обо всем этом! Чем принцесса
Турринг не спешил возвращаться к тому разговору. Он был опытен. Болтал с Инкит о пустяках, делая небольшие и почти незаметные намеки, и прислушивался, прислушивался к ответам на них. Турринг знал, что он вне подозрений. Девушка считала, что ее новый приятель просто желает ей добра. Помогает как в работе, так и советами по поводу личной жизни. Он, в свою очередь, был уверен, что Инкит сейчас нуждалась в советах. Она переживала сложный период, была очень уязвима, сомнения мучили ее. Наргел Мист, секретарь посла Дыкона Бурена, известный в Сцепре под именем Турринг, это все видел. И ситуация устраивала его как нельзя лучше. Вот только время слегка поджимало.
Когда из столицы прибыли известия о том, что армия Ранига готова двинуться в поход, Мист решил, что пришла пора для второго, окончательного разговора. Выбрав момент, когда Инкит была в подавленном настроении, он добился приглашения на ужин для них обоих со стороны одного из местных дворян.
Старый уру Геренст был хорошо известен как в Сцепре, так и за ее пределами. Прежде всего тем, что отличался нелюбовью ко всяческим предрассудкам или к тому, что он сам считал таковыми. Это проявлялось, к примеру, в отсутствии чинопочитания – в этом вопросе уру делал исключение лишь для короля. Поэтому Геренст никогда не был желанным гостем при дворе, да и не стремился к этому. Конечно, старый уру не имел никаких связей с Кмантом – Мист добился его приглашения по другой причине. Дело в том, что Геренст обладал вторым недостатком: в его доме чрезвычайно плохо готовили, а ужины проходили в весьма угнетающей обстановке. Мист считал, что для бедной девушки, которая и так была на пороге депрессии, это – то, что надо.
Геренст не подвел. Еда была отвратительной, а застольные разговоры и длинные рассуждения хозяина дома могли бы испортить настроение даже самому оптимистичному и полному сил шуту, только что вышедшему смешить публику. Если Инкит входила в дом уру, пытаясь улыбаться и гордясь своим новым голубым платьем с чудесными тонкими кружевами на рукавах и воротнике, то выходила из него с выражением печали на лице.
Мист, позаботившись о том, чтобы карета Инкит была подана, помог ей туда подняться:
– Госпожа тагга, мне очень жаль, что ужин получился таким скомканным. Право же, я должен был заранее послушать, что говорят об этом уру. Может быть, тогда удалось бы под каким-то предлогом отклонить приглашение.
– Это не твоя вина, Турринг, – слабым голосом ответила девушка.
– Мне бы хотелось еще обсудить одно дело относительно школ, госпожа тагга. Но вижу, что сейчас не самое подходящее время. Может быть, завтра. Хотя дело неотложное.
– Если неотложное, то садись со мной в карету, – сказала Инкит, покачав головой. – Для обсуждения этого дела хватит времени, пока мы доедем до моего дома?