Победители
Шрифт:
– Наша работа пока приостанавливается?
– уточнил самый высокий из кронтов, Сат Мел Ок, руководящий в поселке хозяйственной частью.
– К сожалению, пока да. Ограничимся только самым легким и дорогим... ну, как раньше. И... еще один актуальный вопрос. У вас еще остались "Жала"?
– Да, - осторожно кивнул Кьер Ки Тан.
– Но мы, к сожалению, не очень хорошо умеем с ними обращаться.
– Тогда выберите пару людей, я прямо сейчас проведу с ними инструктаж! И, если получится, в ближайшие дни подкину вам еще кое-чего из оружия! А также прошу отпустить со мной двоих
– Все настолько серьезно?!
– нахмурился Ратан Рантис.
– Для меня и моей семьи - более чем!
– резко сказал Згуар.
– Вам известно, где я служу, и если одно начальство пытается убрать меня с планеты, а другое - передает негласный сигнал тревоги, то ситуация действительно становится опасной! Однако мы не только предупреждены, но и вооружены!
Глава 28. Конец света
– Четверка с севера!
– А мы на вашу четверку положим свои одиннадцать! И повернул лучик ваш на восток!
– У-у-у, как серьезно! Семь снизу! Солнышко!
– Увы, дорогой, восемь углов! Двойное солнышко! И партия наша! Есть у кого-то сомнения?! Или будем доигрывать?!
Переглянувшись с отцом, Кэноэ покачал головой и, признавая свое поражение, сбросил оставшиеся у него карты. Их разгром приобретал все более зримые черты и, увы, в основном, по его вине.
Принимая предложение Кээрт о том, чтобы провести вечер с родителями за карточной игрой, он, казалось, ничем не рисковал. Скраанкх - игра непростая, требует хорошего расчета и умения идти на риск, но Кэноэ не без основания считал себя в ней мастером. Тем более, что в паре с ним был отец - по общему мнению, один из лучших игроков во Дворце. Однако их мужская компания оказалась позорно битой сплоченной женской командой. Мама, как выяснилось, играет ничуть не хуже отца, а с Кээрт у них с ходу наладилось такое идеальное взаимопонимание, что Кэноэ даже начал подозревать их в телепатии.
Но все равно, это был один из лучших вечеров за последнее время. Он давно не чувствовал себя так спокойно, тепло и приятно в уютном семейном кругу. Рядом с ним были все самые близкие люди. Они с удовольствием общались друг с другом и получали наслаждение от игры, в которой на самом деле не было победителей и проигравших, им было легко и хорошо.
И почему так не может быть всегда?! Почему медленное, размеренное и комфортное существование во Дворце никак не пересекается с бурной жизнью за его пределами?!
Порой Кэноэ чувствовал себя так, словно его разрывает надвое. С одной стороны, он наслаждался тем, что ему здесь не надо никуда бежать, что-то делать, что-то решать. После нескольких месяцев походной жизни он научился ценить семейный уют, прежние конфликты казались смешными, а проблемы - смехотворными. Отец в кои-то веки с готовностью проводил время с семьей, не раздражал его своей поверхностностью и легкомысленностью и живо интересовался его делами. Кэноэ иногда казалось, что отец завидует ему, но старается этого не показать.
Жизнь во Дворце сейчас не была для него тягостной. Каждый день у него находились какие-то дела. Он начал снова посещать тренировки
Но, с другой стороны, так можно было незаметно проживать декаду за декадой и год за годом, и Кэноэ это порой просто страшило. Он боялся окончательно запутаться в паутине церемоний, развлечений и приемов и опасался, что его прошлая жизнь, насыщенная событиями и впечатлениями, снова сменится тягучим ничегонеделанием. Его добровольное заключение во Дворце продолжается менее двух дюжин дней, а такое впечатление, что прошло несколько месяцев!
Хотя, конечно, Кэноэ понимал, что это только короткая пауза. Пройдет еще несколько дней, начнется и завершится заседание Большого Совета, как-то решится вопрос о власти, состоится помолвка... Тогда у него появятся заботы по созданию Малого Дома, и наконец-то он получит возможность снова встретиться со своей командой.
Кэноэ было нелегко без них. Ему не хватало Таутинга, Наарит, привычного окружения. Он с удовольствием встретился бы даже с кронтом Бон Де Гра. После возвращения с Филлины он отправил ему три послания - просто чтобы поддержать его, но не получил никакого ответа, что наводило на достаточно печальные размышления.
Иногда у Кэноэ возникало неприятное ощущение, что вокруг него словно разрежается вакуум. Или, наоборот, что его заточили внутрь бетонного куба, из которого ему надо самому пробивать дорогу наружу. Впрочем, отсутствие поблизости секретарей и помощников научило его самостоятельности, скажем, в отслеживании новостей.
Пока за пределами Дворца все было совершенно спокойно. Насколько было известно Кэноэ, ни Гдоод, ни Оонк не совершали никаких резких движений. После истории с Тмааром не поступало никаких сообщений о покушениях на губернаторов, генералов Космофлота и Службы Безопасности и других высокопоставленных лиц. Никто, вроде бы, не мешал и членам Большого Совета, которые уже начали прибывать в Столицу.
Но для знающих людей это было не более чем затишье перед бурей. Перед заседанием Большого Совета все ждали новых грозных событий и потрясений. Об этом шушукались на заводах в промышленном поясе, шептались в коридорах министерств, говорили вслух в общественных распределителях, где отдельные предусмотрительные граждане старались заранее отоварить свои карточки и литеры, и... намертво молчали во Дворце, где предупреждения и тревоги немногих обеспокоенных, наподобие Гвиэнт или бабушки Инноэне, казались гласом вопиющих в пустыне.
Кэноэ знал, что обеспокоенные правы. За последние дни Кээрт заметила черную печать еще на некоторых офицерах дворцовой охраны, и это было, наверняка, неспроста и не к добру. Поэтому он и воспринимал эти тихие семейные вечера как последние дни уходящего мирного времени, и радуясь им, и печалясь, что они неизбежно подходят к концу...
Тем временем отец, умело перетасовав колоду, приступил к раздаче. Однако новая партия оказалась прерванной появлением дворецкого.
– Прошу прощения, ваше высочество!
– церемонно обратился он к отцу.
– К вам посетитель из Управления Двора!