Побег
Шрифт:
– А кто, откуда – не говорил? – занервничав, спросил Беспалый.
Тощий пожал плечами.
– Видно, издалека шел. Весь в крови. Бок у него порван был. И плечо вроде… То ли ножичком его искромсали, то ли на сук в лесу напоролся – хрен его знает. Вообще мужик здоровый, видать, но шибко уставший, из сил выбившийся. Издалека шел.
– А откуда ты знаешь, что издалека? – как бы невзначай поинтересовался Беспалый.
– Да весь какой-то чумазый, исхудавший, обувка перепачканная то ли в тине, то ли в черноземе – в тех-то краях, где мы остановились, земля светлая,
– Высокий, плечистый, говоришь, волосы светлые? – тихо спросил Беспалый. У него снова родилось тревожное сомнение. – Уши небольшие, прижатые к голове?
Тощий изобразил на лице задумчивость.
– Да вроде того.
И тут Беспалого вдруг осенило.
– Он переодевался, говоришь? А не заметил, не было у него на груди какой-нибудь татуировки?
– Татуировки? – озадаченно переспросил тощий. – Не, не заметил.
– На груди должен быть крест большой, а по обе стороны от него два ангела с крыльями! Не мог не заметить! Вспомни! – разгорячился Беспалый.
Тощий помотал головой.
– Не было. Не видал.
Беспалый вздохнул и искоса поглядел на Лукашенко. Тот сидел с непонимающим видом и переводил взгляд с Беспалого на тощего и опять на Беспалого.
– Ладно, а направлялся он куда?
– Да не докладывался! – грустно усмехнулся тощий. – На север ушел. Дальше на север, вдоль реки. А мы, как только он ушел, схватились, добежали вот до рабочего поселка, а оттуда на лесовозе сюда.
Беспалый хмыкнул:
– Это странно, Сергей. Если с Аненя и бегут – то обычно чешут на юг. А этот толи с юга на север отправился? Вряд ли.
– А автомат-то у него откуда? Да еще незаряженный? Расстрелял, что ли, магазин в лесу? – буркнул Лукашенко.
Автомат! Беспалый вспомнил, что у пропавшего в лесу младшего сержанта Шлемина тоже был автомат. К тому же, по описаниям, бродяга, напавший на туристов, сильно походил на Варяга. Неужто он?! Настроение у Беспалого как-то враз ухудшилось. Однако посвящать полковника Лукашенко в свои малоприятные дела он не намеревался. Надо во всем разобраться самому. И Александр Тимофеевич, будто вспомнив чего, перевел разговор на другую тему.
– Да, Сергей Сергеич, – взмахнул рукой Беспалый. – Зашел-то я вот по какому делу. Меня тут в Москву тянут на ковер – командировочное предписание нужно. Оформила?
– Конечно, Тимофеич. Это, видать, по поводу бунта? Расскажи-ка мне, что там у тебя все же стряслось?
Беспалый глазами показал на посторонних и отозвал полковника в сторону.
– Да ты ведь и сам все знаешь, – понизил голос Беспалый. – На той неделе забузили мои архаровцы. Стрельба поднялась. ОМОН пришлось вызывать. Есть жертвы. Вот теперь на разборку тянут.
Лукашенко понимающе вздохнул.
– И много полегло? – Беспалый кивнул.
– Много, Сергеич. Такого у меня давно не было. Троих омоновцев покалечили. А из зеков девять копыта откинули.
– Вот это да, Александр Тимофеевич!
Выйдя от Лукашенко, Беспалый не сразу пошел в гараж, а завернул на переговорный пункт. Он заказал срочный разговор с дежурным по колонии лейтенантом Вавиловым. Еще в кабинете Лукашенко он понял, что ему следует делать, и теперь торопился отдать соответствующие приказы,
– Дежурный по части лейтенант Вавилов! – услышал Беспалый высокий до фальцета голос.
– Это Беспалый. Слушай, лейтенант, пока меня не будет, надо еще разок прочесать местность. Идите широким сектором на север. Ты меня понял – на север! В направлении речки Рыська. Осмотрите каждый куст!
– Там же сплошные болота, товарищ подполковник? – задал лейтенант обоснованный вопрос.
– Я знаю, потому и приказываю искать именно там. Поройтесь вблизи скалы, что торчит на стрелке, возле Стылой.
– Что прикажете искать?
– Искать что? – Беспалый задумался. – Ищите следы крови, автоматные гильзы… Даже если кучу человеческого говна найдете – возьмите на анализ! Словом, ищите все, чего не должно быть в безлюдном лесу! Ты меня понял?
– Так точно, товарищ подполковник!
Положив телефонную трубку, Беспалый вышел на улицу. Июньское солнце пекло нещадно. Он невольно задрал голову вверх, сдвинув фуражку на брови. Если по лесу бродит Сашка Ковнер – хрен с ним. Выживет – его счастье, сдохнет – туда ему и дорога. Но а если это все же Варяг пустился в бега? Хлопот не оберешься. Вот сволочь! Сколько же ты мне будешь кровь портить? Надо этого гада непременно выследить и загнать в угол, как крысу. Надо заставить эту сволочь кровью харкать и захлебнуться в собственном дерьме.
Так просто Беспалый обиды не прощает!
ГЛАВА 22
Багульник уже зацвел. Казалось, вся тайга пропиталась его удивительным ароматом – тонким и пьянящим. Отец Потап глубоко вдохнул и зажмурился. Больше всего на свете он любил вот это время. После тяжелой, продолжительной зимы поздняя весна здесь казалась особенно пронзительной. Особенным был и воздух – чистый, звенящий, напоенный свежими запахами оттаявшей земли, хвои и багульника.
«Багульник хорош от кашля», – подумал отец Потап и, обернувшись к дому, крикнул:
– Елена!
Он всегда звал внучатую племянницу полным именем, по-православному, как в святках. Даже когда она была еще совсем маленькой, отзывалась только на это имя, а в школе строго выговаривала учителям:
– Никакая я не Леночка. Елена!
Она вышла на крыльцо и вопросительно посмотрела на деда. Он невольно залюбовался ею. Высокая, сильная, со спокойным лицом и серьезными темно-карими глазами, чуть смугловатой кожей, доставшейся ей в наследство от матери, в крови которой наверняка бродили какие-нибудь тувинские гены, она была по-настоящему хороша. «Эх, мужика бы ей прилежного, толкового, работящего, – вздохнул про себя отец Потап. – Замуж ей надо, детей рожать… А она сидит тут со мной, старым пнем, в глуши пропадает…»