Побег
Шрифт:
Она сказала, обращаясь к Эсперо, стоявшему ближе всех:
– Мы должны как-то перебраться.
Жеребец покосился на маленькую лошадку.
– Надо – значит, переберемся.
– А… а как же… как же…
– Акулы?
– Да!
Он фыркнул.
– Пролив вроде довольно мелок. Вряд ли глубже нашего роста.
– То есть акулы сюда не заплывут? И мы сможем пересечь его по дну?
Эсперо на минуту задумался, тряхнул гривой.
– Может быть. Надо подождать. – Он пристально посмотрел на Эстреллу. – Ты знаешь,
Дрожь пробежала по спине кобылки. Как рассказать о том, что она увидела в гаснущем взгляде матери? Как описать легкую тень сладкого запаха неведомых трав? Ее не провоцировали – ей просто задали вопрос. Вряд ли ее спутников волновало, куда именно они двинутся. Только Эсперо беспокоился за Анжелу и Корасон – они слишком привыкли к жизни с людьми.
Эстрелла повернулась к остальным, стоящим чуть поодаль у кромки воды, и сказала:
– Мы с Селесто не знаем вкуса мундштука во рту. Наши спины не ведают тяжести седла. Мы понятия не имеем, сколько весит королева, принц или падре.
– Вы могли бы научиться! – воскликнула Анжела. – Вам… вам пришлось бы научиться!
– Мы не хотим! – фыркнул Селесто.
– Не груби! – одернул его Эсперо. Шагнув к Анжеле, жеребец заглянул ей в глаза: – Неужели тебе действительно хотелось бы, чтобы они узнали, что такое мундштук? Мундштук больно ранит, помнишь? Он не позволяет нам думать.
Он произнес это очень мягко, и на старую кобылу его слова явно произвели впечатление. Эстрелла потянулась к ним обоим; дыхание ее шевелило Анжелину гриву, с которой до сих пор осыпались кристаллики соли.
– Анжела, мы не хотим учиться тому, чему насильно учили вас, потому что нас ждет кое-что лучшее.
– Что же? – вскинула голову Корасон.
– Дом! – негромко ответила Эстрелла. – Наш дом.
Корасон выглядела озадаченной.
– Ты имеешь в виду родину первых берберийских лошадей, наших предков?
– Еще раньше! – ответил Эсперо за Эстреллу.
«Откуда он знает?» – удивленно подумала молодая кобылка.
– Тресни мои копыта, вы говорите о древних арабских конях? – недоумевала Анжела.
– Раньше, гораздо раньше! – не выдержала Эстрелла, вспомнив образ маленькой лошадки, который мама передала ей в последнюю минуту. – Я говорю о самом древнем, самом первом нашем доме. О заливных лугах со сладкой травой, где мы снова сможем стать самими собой.
Анжела растерянно оглянулась по сторонам, словно боясь произнести следующее слово:
– Свободными?..
Эстрелла, Селесто и Эсперо одновременно кивнули.
Серый жеребец ударил копытом.
– Мы подождем, пока отступит вода, и тогда сможем перейти пролив по дну!
Потянулось ожидание. Все, кроме Эстреллы и Эсперо, дремали или лениво паслись. Если они не слишком устали, лошади спят стоя, просто перенося весь свой вес на крепкие бедренные кости.
Меж тем темнота окончательно выдохлась,
Мама была права. Масть Перлины была точно такого же цвета, дымчато-серебристого, как и эти последние минуты перед рассветом. Эстрелле казалось, что в нежной дымке занимающегося утра можно даже купаться. Ей внезапно стало хорошо и спокойно. Вдруг что-то в проливе привлекло внимание кобылки, и она в восторге воскликнула, толкнув Эсперо плечом:
– Смотри, в воде что-то блестит!
Лошади встрепенулись, разбуженные ее восклицанием. Корасон заметила:
– Это отлив. Вода уходит, дно обнажается.
– Неужели это земля двигается?
– Земля не двигается. Просто вода отступает.
Эстрелла вспомнила свой ночной бег. Тогда каждая новая волна забиралась на берег все дальше; теперь вода проделывала обратный путь.
Ярко-розовые и лиловые облака затянули горизонт. Они походили на развевающиеся хвосты и гривы лошадей, скачущих вдоль моря.
– Мы можем идти! – воскликнула Эстрелла, осторожно ступая вперед, на оголившееся песчаное дно пролива. Остальные потянулись следом.
Когда они уже вошли в воду, странный, тревожный запах ударил им в ноздри. Лошади прижали уши и зафыркали. На том берегу, на отмели, полускрытые песком, лежали странные темные предметы, и от них исходил запах опасности. Эсперо занервничал.
– Они пахнут смертью, но они живые!
– Кто они такие? – спросила Эстрелла.
Она ощущала растущий внутри ужас. Точно такое же чувство вызывала стремительная белая тень под водой.
Одно из существ шевельнулось, стряхнуло песок – и широко разинуло жуткую пасть, полную острых устрашающих зубов.
– Крокодилы! – взвизгнул Эсперо.
Он встречал этих хищников на Первом Острове, в болоте близ долины. На его глазах один из них почти целиком проглотил новорожденного жеребенка.
– Назад! Назад! – кричала Анжела.
Селесто била дрожь. Он присел на задние ноги, не в силах сделать ни шагу.
Эстрелла зажмурилась и раздула ноздри, пытаясь вызвать в памяти сладкий запах трав… А потом яростно и звонко крикнула:
– Нет! Мы не можем!
– Но почему? – спросила Корасон.
– Мы не можем повернуть назад! Мы в самом начале пути!
Молодая кобылка вся дрожала, но не от страха, а от возбуждения. Анжела недоверчиво смотрела на нее. Никто не решался двинуться вперед. Тогда Эстрелла глубоко вздохнула – и шагнула на песчаное дно. Песок впереди зашевелился, будто вскипел: крокодилы вылезали на поверхность.
Внезапно лошадка почувствовала, что Эсперо рядом с нею.
– Они нас учуяли.
Хищники поползли быстрее; теперь были видны их короткие мощные лапы. По суше они, огромные как бревна, передвигались довольно неуклюже. Плоские бугристые головы поднимались, ловя запах лошадей.