Побег
Шрифт:
Тогда «еки» — это же скорее всего «реки». Она стремительно пробежала бумагу до пункта номер три. Там значилось «ступ воды»: наверное, какие-то ступени у воды? А в пункте четвертом полностью сохранилось слово «дверь».
Лина затаила дыхание. Дверь! Что, если речь идет о той самой двери, которая часто виделась ей в мечтах — двери, которая ведет из Эмбера в сияющий город ее грез? Может быть, этот город все-таки существует и эти «Правила» помогут его найти?
Ей хотелось вскочить с кресла и заорать во весь голос. Этот документ имел какое-то отношение к реке, к трубопроводам, к какой-то двери. А кто из ее знакомых знал о Трубах все? Конечно
Она представила себе его худое серьезное лицо, глаза, пытливо глядящие из-под темных бровей. Она вспомнила, как он низко склонялся над своей партой, крепко сжимая в руке карандаш, как на переменах забивался куда-нибудь в угол, изучая бабочку, гусеницу или разобранные часы. В характере Дуна была по крайней мере одна очень симпатичная черта: любознательность. Его интересовало, как устроены разные вещи.
И ему было не все равно, что будет с городом. Лина вспомнила День предназначения: как он тогда кричал на мэра! И как потом предложил ей обменять ее плохую работу на свою хорошую, чтобы получить возможность помочь спасти Эмбер. А когда отключили свет, он спас Поппи и привел ее в лавку своего отца, чтобы она не испугалась.
Почему же они перестали быть друзьями? Эта история с фонарным столбом… Она сейчас с трудом могла припомнить ее подробности — так давно это было. Ну не смешно ли, столько лет дуться друг на друга из-за подобной чепухи! И чем больше она думала о Дуне, тем больше понимала: он как раз тот человек — может быть, единственный человек в городе, — кого заинтересует ее находка. Лина снова накрыла «Правила» чистым листком бумаги и поставила сверху ящик. «Надо поговорить с Дуном, — решила она. — Завтра четверг — и у него и у меня будет выходной. Я найду его завтра же и попрошу помочь».
ГЛАВА 8
Тайны туннелей
Дун полюбил бродить по Трубам в одиночку. Сначала он отправлялся в туннель, в который получил наряд, и старался сделать свою работу побыстрее — тому, кто научился хорошо управляться с гаечными ключами, щетками и банками замазки, это было не трудно. Большинство его коллег тоже быстро отделывались от работы, а потом собирались где-нибудь в туннеле небольшой компанией, чтобы перекинуться в картишки, организовать бега тритонов, а то и просто поболтать или вздремнуть.
Но Дуна не интересовало ни то, ни другое, ни третье. Если уж ему предстояло застрять под землей на несколько лет, он, по крайней мере, не собирался терять ни минуты. Тем более что после долгого отключения все стало казаться необычайно срочным. Стойло фонарям замигать, и он представлял себе древний генератор, который, может быть, в эту самую секунду содрогается в последний раз.
Так что пока его товарищи развлекались, он отправлялся в какой-нибудь укромный уголок туннеля, надеясь найти там что-нибудь интересное. «Не зевай», — сказал ему отец. Он и не зевал. Когда получалось, он шел по карте, но в некоторых местах от карты было мало толку. Некоторые туннели на ней вообще не были обозначены. Чтобы не заблудиться, он бросал позади себя разные мелкие предметы: шайбы, болты, куски проволоки — чего только не было у него в карманах рабочего пояса. А на обратном пути подбирал их.
Его отец был прав по крайней мере в одном: если внимательно смотреть по сторонам, в Трубах можно было обнаружить массу интересного. Он уже нашел новых тварей — двух ползучих и одну летучую: черного жука размером с булавочную головку, мотылька с опушенными крылышками
— Эй, ты, жукоед! — крикнул один. — Ловишь жуков на обед?
Оба загоготали. Дун вскипел, вскочил на ноги и бешено заорал на них. От внезапного движения существо упало с его руки на землю, и он услышал хруст у себя под ногой. Рабочие ничего не заметили — они отпустили еще несколько острот в его адрес и ушли, — но Дун сразу понял, что натворил. Он поднял ногу и увидел на подошве башмака бесформенную массу.
Непредвиденные последствия, подумал Дун с горечью. Он злился на собственную злость — как это она смогла так быстро овладеть всем его существом! Дун счистил с подошвы кусочки раковины и еще что-то липкое. «Прости меня, — подумал он с жалостью, — я не хотел причинить тебе вред».
С каждым днем Дун заходил все дальше и дальше в Трубы, не оставляя надежды, что в конце концов найдет там что-нибудь не только интересное, но и важное. Но все, что он находил, не было важным. Он нашел старые плоскогубцы, которые невесть когда обронил какой-то рабочий. Дважды он находил монеты. Он набрел на кладовую, о которой, кажется, все забыли, но все, что в ней было, — это несколько ящиков с заглушками и шайбами и ржавая коробочка, хранившая сморщенные неаппетитные кусочки, бывшие некогда чьим-то обедом.
Он нашел и еще одну кладовую в дальнем южном конце трубопроводов — по крайней мере, он предполагал, что это юг. Поперек одного из туннелей была протянута толстая веревка, на которой висела табличка «Обрушение. Проход запрещен». Дун, конечно, тут же пролез под веревкой на четвереньках и отправился посмотреть, что там такое. Он не нашел никаких признаков обвала. Свет в туннеле не горел, и Дун на ощупь прошел шагов двадцать, а в конце был тупик, и в стене тупика — дверь. Дун не мог ее видеть, но нащупал в темноте дверную ручку и замочную скважину. Он подергал дверь — она была заперта. Дун вернулся назад, снова пролез под веревкой и пошел дальше. Недалеко от этого места он обнаружил люк в своде туннеля — квадратная деревянная крышка, вероятно, прикрывала лестницу, которая вела вверх, к складам. Если бы можно было на что-нибудь влезть, он достал бы до люка и попытался бы открыть его, но, как он ни прыгал, от его вытянутой руки до свода еще оставалось не меньше полуметра. Впрочем, люк, скорее всего, тоже был заперт. Может быть, создатели использовали такие отверстия во время строительства города, чтобы проще было добираться с одного конца стройплощадки до другого?
В те дни, когда он получал наряд в окрестности главного туннеля, Дун, выполнив задание, шел побродить вдоль реки. Он держался подальше от восточного конца тропы, подальше от генератора. Он не хотел думать о генераторе. Вместо этого он отправлялся к устью реки, туда, где она проваливалась в трещину в скале и исчезала из Эмбера. Тропинка в этом месте была не такой ровной и гладкой, как выше по течению. Вдоль берега складками громоздились скалы, которые, казалось, вырастали из земли, как гигантские грибы. Дун любил сидеть здесь, поглаживая причудливые борозды, которые, должно быть, прорезала неутомимо текущая вода. Некоторые из них выглядели совсем как буквы.