Побочный эффект

Хоуки Рэймонд

– Ничего удивительного, - пожал плечами Липпенкотт.
– Вероятно, за вами и в самом деле следили. Не забывайте, что главное достоинство этой клиники ее уникальность, как выражаются специалисты по рекламе с Мэдисон-авеню, ее удаленность от чужих глаз.

– Возможно... Кстати, я заметил, что к листьям некоторых растений, растущих вдоль берега, прикреплены электроды. Мне показалось, и вы, пожалуйста, не смейтесь, что эти растения используются в качестве индикаторов стрессовых состояний.

– Что еще за индикаторы?
– Липпенкотт рассмеялся.

– Видите ли...
– начал Фицпатрик,

как бы собираясь с мыслями.
– Фамилия Бэкстер вам ничего не говорит? Клив Бэкстер?

– Впервые слышу.

– Так вот, этот Бэкстер перед тем, как открыть школу для обучения офицеров полиции работе с детекторами лжи, был сотрудником ЦРУ, и однажды ему пришла в голову мысль подключить полиграф к стоявшему в кабинете фикусу. Он решил определить, сколько потребуется времени, чтобы вода из корневой системы достигла листьев.

– Мне тоже иной раз приходят в голову дурацкие идеи, - отозвался Липпенкотт, нагнувшись, чтобы завязать шнурок на кроссовке.

– Со всеми, видимо, это случается. А потом, - продолжал свой рассказ Фицпатрик, - после нескольких неудачных попыток Бэкстеру захотелось узнать, как прореагирует фикус, если он возьмет да и подожжет один из листьев. И тут все датчики детектора лжи словно с ума посходили. Как будто растение догадалось, что у Бэкстера было на уме...

– Ага!
– кивнул Липпенкотт.
– Я, кажется, знаю, о ком вы говорите. Это происходило в конце шестидесятых, верно?

– Правильно. Первая работа Бэкстера называлась, по-моему, "Первичная реакция растений" и была опубликована в шестьдесят восьмом году. С тех пор написано уже немало исследований о взаимодействии между человеком и растением. Например, ученые из московского института психологии заявили, будто они получили научно подтвержденные доказательства того, что растения реагируют на широкий спектр человеческих чувств. Ходят слухи и о том, будто в американской армии ведутся опыты по использованию растений в качестве индикаторов стрессовых состояний человека.

– И вы думаете, что на своем острове Снэйт подсоединил растения к полиграфам?
– заинтересовался Липпенкотт.

– А зачем же тогда было присоединять к листьям электроды? По-моему, только с этой целью.

– А сами вы его об этом не спросили?

– В том-то вся и штука, что я это заметил уже на обратном пути к вертолету.

Яхта, пришвартованная у пирса, плавно закачалась на волнах, поднятых проходившим мимо рыболовным судном, и Фицпатрик, подойдя к двери рубки, выбросил окурок в воду.

– Есть еще одна деталь, подтверждающая мое предположение, - продолжал он, возвращаясь на место.
– Вдоль всей береговой линии, с интервалом в пятьдесят ярдов, установлены столбы с телевизионными камерами и, я не сомневаюсь, инфракрасными прожекторами.

– И снова ничего удивительного, - отозвался Липпенкотт.
– Если кому-то захочется сунуть нос на этот остров, добираться ему придется, безусловно, по морю.

– Подождите, но столбов-то этих установлено на побережье не меньше сотни. А это значит, что нужна сотня мониторов, и на каждые четыре - хотя бы один оператор. Иначе говоря, не менее двадцати пяти человек должны круглосуточно нести вахту. А если предположить, что рабочая смена продолжается восемь часов, значит, на одно обслуживание

мониторов нужно семьдесят пять человек!
– Фицпатрик покрутил головой.
– Чепуха какая-то!.. Однако, - продолжал он, - есть способ обнаружить каждого злоумышленника, пытающегося проникнуть на остров, с помощью, скажем, всего восьми мониторов и шести операторов...

– Понимаю, - перебил его Липпенкотт.
– Растения в месте высадки отреагируют на появление чужаков, и реакция эта будет немедленно зафиксирована полиграфом.

Фицпатрик кивнул.

– И полиграф автоматически включит в нужном секторе телевизионные камеры и инфракрасные прожекторы. А поскольку человеческий глаз не способен улавливать инфракрасное излучение, пришельцы даже не заподозрят, что они обнаружены, до тех пор, пока их не окружит вооруженная охрана...

– Знаете, что я по этому поводу думаю?
– отозвался Липпенкотт.
– Я думаю, что все это ерунда! Едва ли Снэйт станет держать у себя семьдесят пять человек, чтобы они просиживали штаны возле телевизионных мониторов. Я думаю, что все эти телевизионные камеры, прожекторы и электроды - не что иное, как фальшивая система сигнализации наподобие тех, что устанавливают, желая отпугнуть грабителей.

– Может, и так. Но если я прав - а Снэйт ничуть не похож на человека, играющего в бирюльки, - то он чертовски здорово разбирается в этих полиграфах.

– А Пирс работает у Снэйта, и она, помните, сама попросила, чтобы ее испытали на детекторе лжи, желая "доказать", что никоим образом не замешана в исчезновении Клэр. Только в глубине души никто из нас ей не поверил.

Липпенкотт с силой втянул в себя воздух.

– Я не уверен, что...

– Минуту, Эд!
– перебил его Фицпатрик, вдруг схватив свою куртку. Знаете, мне вдруг пришла в голову еще одна мысль!
– Он вынул записную книжку-календарь и принялся лихорадочно листать ее.
– Когда я пытался придумать, о чем бы еще спросить Снэйта - а говорить с ним все равно, что разговаривать с роботом, - я спросил его, по чему, уехав из Англии, он больше всего скучает. И он понес какую-то чушь о стилтонском сыре с портвейном и о выдержанном тетеревином мясе. Да-да, он определенно упомянул о тетереве...

– А какая связь между тетеревом, растениями-телепатами и полиграфами?

– Помните, Пирс сказала, что в тот вечер, двенадцатого августа, когда исчезла Клэр, сама она ужинала с друзьями? Она вспомнила про этот вечер все до мельчайших деталей, даже то, что на ужин им подали тетерева.
– Он протянул Липпенкотту свою записную книжку-календарь.
– Посмотрите, что написано на странице, помеченной двенадцатым августа.

– "Обед в час тридцать"...
– прочел вслух Липпенкотт.

– Нет, нет, прочтите то, что напечатано типографским шрифтом в календаре рядом с датой.

– "Начало охоты на тетеревов..." - Он прочел эту фразу еще раз, изменив смысловое ударение, словно это должно было помочь в разрешении загадки.
– Я что-то ничего не понимаю.

– Не понимаете?
– удивился Фицпатрик, как будто эта фраза в календаре разом все разъясняла.
– Пирс сказала, что двенадцатого на ужин им подали тетерева, так? Но если сезон охоты на тетеревов начался лишь в тот самый день, значит, этого быть не могло!