Поцелуй клинка
Шрифт:
Я внезапно успокоилась. Пусть думает, что хочет. Главное, что я знаю, как Уилл ко мне относится и что я испытываю к нему, а все остальное — не важно.
— Спокойной ночи, — ответила я нейтральным тоном, поворачиваясь к Тайре спиной.
— Да ладно? Не будет даже криков «я не такая» и «он не такой»? А то я не видела, с каким выражением лица ты каждый раз прибегала после встреч с ним. Элис, я знаю, что ты еще не спишь, не молчи. Если серьезно, ты же не веришь в это, правда? В этом мире мы никому не нужны кроме самих себя. Думай, что хочешь, верь во что хочешь, но не забывай об этом, —
Но я не стала отвечать, пытаясь не задумываться над ее словами, сосредоточиться на мыслях об Уилле.
— Вот дурында монастырская! Я жила на улице до того, как сюда попала. Поверь, видела всякое, и как таких наивных дурех ломают — тоже наблюдала не раз… Впрочем, ты права. Какое мне дело? Поступай как знаешь! — бросила она беззлобно и затихла.
Я медленно выдохнула, разжимая пальцы, которыми крепко вцепилась в ткань спального мешка, сдерживая эмоции. Ссориться с Тайрой не хотелось, но то, что девушка говорила… Уф! Что она понимает? Только я знаю, какой Уилл, как он себя ведет со мной! И он — мой! Особенно после того, что произошло сегодня…
Но рациональное зерно в словах Тайры все же имелось. Я прекрасно знала, откуда берутся дети и какой процесс этому предшествует. И понимала, что Уилл — молодой мужчина с определенными потребностями. Наверняка одних лишь поцелуев ему мало. А учитывая то удовольствие, что он мне подарил этим вечером, было бы нечестно не отплатить ему тем же…
От этой мысли пересохло во рту, сердце забилось быстрее, а к щекам вновь прилила кровь. Но, вместе с тем, внизу живота появилось уже знакомое томление, приятное тепло, заставляющее испытывать предвкушение. Уилл значит для меня слишком много, и завтра вечером я ему это докажу. Или себе?
***
Весь день я была сама не своя, на тренировке пропускала совсем простые удары, из-за чего даже пришлось отложить поединок с Уиллом. Нужно было немного подождать, пока заживут порезы, нанесенные другими гвардейцами.
Уилл нахмурился, увидев самую глубокую рану, и помог перевязать, ни словом не прокомментировав произошедшее, хотя виновата в этом была только я, моя рассеянность. Он вел себя так же, как и прежде, словно вчера ничего не произошло. И все же что-то неуловимо изменилось. Его взгляд все чаще останавливался на мне, да и сам он, прохаживаясь между другими сражавшимися, так и норовил остановиться как можно ближе ко мне.
В течение дня моя уверенность в принятом решении то укреплялась, то совсем сходила на нет. Я уже и сама точно не могла сказать, чего мне хотелось. Но на встречу с Уиллом побежала при первой же возможности, толком даже не поужинав.
— Ты сегодня рано, — удивился он, обнаружив меня на нашем месте.
— Соскучилась, — выдохнула и первая прижалась к его губам в немного неумелом, но страстном поцелуе.
В первую секунду Уилл опешил, но тут же перехватил инициативу. Снова бессвязный шепот двух молодых людей, увлеченных друг другом, жаркие поцелуи, откровенные поглаживания через одежду… Только в этот раз и я попыталась запустить руки ему под футболку, с наслаждением исследуя его тело.
Мужчина рвано выдохнул, после чего подхватил меня на руки и вместе со мной сел на землю, устроив
Его руки вновь по-хозяйски скользнули под одежду, вызвав у меня стон удовольствия. В этот раз все было намного ярче и быстрее. Я уже знала, чего ожидать, поэтому смогла полностью расслабиться, ныряя в сплошной поток наслаждения, от которого хотелось кричать, выплескивая эмоции. К счастью, Уилл заглушил мои крики глубоким поцелуем.
Немного отдышавшись, я извернулась в руках мужчины и изменила положение, сев к нему лицом. Замерла, всматриваясь в ставшие такими родными черты лица, ловя в его глазах свое отражение и наконец-то касаясь веснушек подушечками пальцев.
— Я хочу пойти дальше, — я сама не верила в то, что говорила, но была полна решимости. В конце концов, если не с Уиллом, то с кем?
— Ты уверена? — в его глазах светилось безграничное удивление, а пальцы, находившиеся на моей талии, напряглись.
— Полностью. Именно с тобой я чувствую себя живой, почти простой девушкой. И мне кажется, я тебя люблю, — я, беспомощно закусив губу, все же выпалила это все, с надеждой всматриваясь в лицо Уиллу.
На его лице проступило безграничное удивление, сменившееся радостью от моего признания.
— Как бы мне хотелось, чтобы ты действительно была просто девушкой, не демонессой. Что же ты со мной делаешь, Элис? — прошептал он и с жадностью припал к моим губам в поцелуе.
Все, что происходило дальше, было словно каким-то сном. Его уверенные нежные прикосновения, пробуждавшие внутри чувство предвкушения, накрывшего меня с головой. Головокружительные поцелуи, отдававшие приятной истомой внизу живота. Вкус и пьянящий запах его кожи, которым хотелось наслаждаться вечность…
— Пойдем в мою палатку, не здесь, — шепнул он, отстраняясь от меня.
Я чуть заторможено кивнула, вкладывая свою руку в его настойчиво протянутую ладонь. Мой мир сузился до его понимающих глаз, в которых светилось желание и что-то еще такое, отчего я сама себе казалась самой красивой и неповторимой.
В гарнизоне мы часто ходили полуобнаженные перед охранниками. Да и получив какое-нибудь неприятное ранение, для перевязок раздевались практически полностью, не стесняясь чужих взглядов. А вот сейчас, когда Уилл принялся осторожно освобождать меня от одежды, покрывая ласковыми поцелуями каждый сантиметр кожи, мной неожиданно овладела робость, скованность.
Впрочем, как только мужчина избавился от своей одежды, прижавшись ко мне разгоряченным телом, я сосредоточилась на совершенно иных ощущениях. И уже сама принялась гладить его по плечам, груди и спине, наслаждаясь его упругой, чуть обветренной кожей. С каким-то детским любопытством обводила пальчиками ареолы его сосков, с восторгом отмечая, как от этого сбивается дыхание Уилла.
Я совсем не возражала, когда меня бережно уложили на мягкие шкуры, заменявшие постель. Руки Уилла блуждали по моему телу, касаясь самых сокровенных мест, даруя неповторимые ощущения блаженства. Я плавилась, словно свеча на огне, наслаждаясь своей личной сказкой. Воздух был наполнен нашими тихими вздохами и стонами. Пропитан тягучим желанием.