Поцелуй клинка
Шрифт:
— И с какой целью ты мне это сообщил? — я попыталась взять себя в руки.
— Подумал, вдруг тебе пригодится эта информация, — и, подмигнув мне, пошел в сторону кабинета командующего.
Я растерянно покачала головой, невольно бросив взгляд на охранников, стоявших на своих постах, они явно все слышали. Значит, ничего сверхсекретного мне не сообщили, но по-прежнему не понимала: зачем, какой в этом смысл?
В последнее время во мне все больше крепла уверенность, что Джером ведет какую-то свою игру. Понятно, что так просто прошлое не отбросить. Он привык едва ли не с детства вариться в интригах, просчитывать ходы наперед,
Конечно, это его жизнь и меня не должно волновать, какие цели преследует мой наставник. Вот только даже мне, далекой от всего этого, становилось очевидно, что в своей игре он отвел для меня едва ли ни главную роль, не позаботившись объяснить мне правила. И это напрягало.
Я доверяла Джерому настолько, насколько вообще могла такая, как я. Верила, что мне не придется пострадать от его действий. Вот только чувствовала себя при этом, как мелкая щепка, попавшая в стремительный поток, не в силах как-либо влиять на свое передвижение, вольная лишь крутиться вокруг своей оси. И что-то подсказывало, этот поток заканчивался водопадом…
ГЛАВА 20
Две недели спустя…
Сердце бешено стучало в груди, грозя разорвать грудную клетку, а воздух вырывался из легких с сипением. Дыхания уже толком не хватало, перед глазами плясали черные мушки, а в боку давно кололо, но я знала, что нельзя останавливаться ни на секунду.
Сколько уже продолжается эта гонка? Три часа? Четыре? Больше? Чем дальше успею убежать, тем выше мои шансы выжить.
Споткнувшись о какую-то сухую ветку, с трудом удержалась от падения, ухватившись за ствол удачно подвернувшегося на пути дерева, обдирая кожу с ладони о жесткую кору. На миг позволила себе остановиться, наклонившись вперед и уперев руки в бедра. Но попытка отдышаться закончилась тем, что вновь подступили глухие рыдания, все вокруг стало расплываться из-за слез.
Зло смахнув их тыльной стороной ладони, решительно выдохнула и вновь побежала по ночному лесу. Понимала — если сдамся, поддамся искушению и остановлюсь передохнуть, то уже не смогу действовать так же стремительно и без эмоций. Воспоминания последних дней нахлынут волной, накроют с головой, и это снова произойдет… Они и так уже то и дело вспыхивают перед глазами, отдаваясь жуткой болью в груди, от которой снова хотелось закричать, выплескивая с криком скопившееся отчаяние, обиду и боль.
Нет! Не вспоминать! Не вспомина…
Но перед глазами снова замелькали картинки-видения, словно в калейдоскопе, отщелкивая моменты в обратном порядке.
Вот Живые Клинки вновь приезжают на очередную полевку, с волнением обсуждая, что в этот раз сюда же приедет принц Эрик. Но мне плевать, ведь я снова тону в небесно-голубых глазах в обрамлении коротких светлых ресниц, улыбаюсь, с замиранием сердца рассматривая такую родную ямочку на щеке…
Следующий кадр. Мы с Уиллом на берегу невероятно красивого лесного озера, скрытые от любопытных взглядов его палаткой, так удачно расположенной почти у самой воды. С тихим плеском окунаемся, чтобы уже там дать волю своим чувствам, с жадностью набрасываясь друг на друга, впиться в губы страстным поцелуем, а затем продолжить начатое на берегу, надеясь, что стоны
Нет! Только не сейчас, не снова! Нельзя допустить повторения… Бежать!
Но я уже не в силах совладать с тем, что клубится внутри, причиняя почти физическую боль, пытается прорваться наружу, убеждая, что тогда станет легче. И я уступаю. Крик отчаяния и ярости вырвался из моей груди, а вместе с ним что-то еще. Темное, злое, нематериальное, что волной стремительно разошлось от меня во все стороны, разметая деревья в щепки, а вместе с тем и уничтожая все живое на несколько метров вокруг.
В лесу на некоторое время повисла гнетущая тишина. Мое сердце заходится от паники, я бессильно падаю на колени, не способная выдержать все это. До ужаса боюсь даже подумать, что… Но нет. Где-то за уцелевшими деревьями вспорхнула птица с ветки. Что-то прошуршало в дальних кустах, а ветер донес слабые крики какого-то ночного животного, которому не посчастливилось стать поздним ужином для хищника.
Лес продолжал жить, несмотря на попытки одной неконтролирующей себя демонессы совершить нечто противоположное со всеми его обитателями.
Я тихо заскулила, крепко зажмурившись, чувствуя, как сквозь ресницы проступают слезы и текут по мокрым щекам. Изо всех сил била кулаками землю, чувствуя, как в ладони впиваются щепки и сосновые иголки. В последний раз шмыгнула и, поднявшись, вяло побрела вперед, пытаясь найти в себе силы продолжить бег.
После выброса стало немного легче. Эмоции никуда не делись, но ненадолго притупились. Я их воспринимала как нечто отдельное от меня, весь этот безумный коктейль из ненависти, ярости, обиды и боли предательства…
Пока мной овладела странная апатия, отсекая остальные чувства, я уже нарочно прокрутила в голове воспоминания, подбираясь к самому главному. Откуда-то пришло знание, что меня все равно не отпустит, пока не просмотрю все снова, до самого конца…
Во время этой полевки мне больше не ставили тренировки с Уиллом, заменив их сражением с несколькими магами, которые забрасывали меня огненными шарами или чем-то еще таким же неприятным. Предполагалось, что все это я обязана отбивать клинками и, уворачиваясь, наносить удары. Уилл в это время тренировал четверых других демонесс, занимавших первые места в рейтинге. Тайра едва ли не кривилась во время этих тренировок, не справляясь с новым навыком. Трое других смотрели на мужчину с немым восторгом, пытаясь выполнять все его команды как можно точнее. И хоть он общался со всеми одинаково, мимоходом одаривая то одну, то другую спокойной нейтральной улыбкой, мне почему-то было очень неприятно и обидно от всего этого. Но меня утешало, что ночью Уилл все равно будет принадлежать лишь мне одной.
Вечерняя тренировка обычно заканчивалась тем, что нас ставили друг против друга в спарринги. Мы с Тайрой значительно оторвались по боевой мощи от остальных, поэтому нас ставили только в пару. Я не могла назвать ее подругой, но отношения были хорошими, в гарнизоне мы изредка перебрасывались ничего не значившими репликами. Да и пару раз я уступала ей первенство, давая возможность прогуляться со своим наставником… Вот только на этой полевке по вечерам она была какой-то слишком уж задумчивой и молчаливой.