Почему именно ты?..
Шрифт:
Когда дым исчез, я в библиотеке осталась одна. Оглянулась по сторонам и шумно выдохнула. Сердце все еще билось, словно сумасшедшее, но с исчезновением этих двоих мне стало немного легче.
Я потерла лицо ладонью и ненадолго опустила голову. Почему связь была разорвана? Я не знала. Но надеялась, что этого будет достаточно, чтобы Мерад успокоился.
В этот момент вспомнила про руну в прачечной и то, что скоро закончится комендантский час. Мне нужно было убрать ее до того, как кто-то заметит кровавый рисунок.
Я действительно не знала, что
***
Оказавшись в прачечной, схватила один из подъюбников Релив и начала им смывать руну. Успела это сделать и даже застирала свое платье, тут же надев его обратно на себя. Мокрое и ладно. Переоденусь, когда вернусь к себе. Главное, крови больше нигде не было. А потом? Что потом делать? Пойти к преподавателям? Нет, в первую очередь нужно узнать вернулся ли директор. А также избегать Мерада и того незнакомца. Я почему-то на интуитивном уровне чувствовала, что так просто все это не закончится.
Правда, вернуться в свою комнату я не успела. Комендантский час закончился, и пришла Релив вместе со своими подругами. Она увидела, что дверь открыта и ее платья все еще не выстиранные. Это очень сильно разозлило пятикурсницу. Она тут же покраснела от гнева.
– Мерзавка, – она прошипела, словно ядовитая змея. – Что я сказала тебе делать? А ты где шлялась? Открыла дверь и ушла, вместо того чтобы заниматься делом?
– Не тебе решать, что и когда мне делать, – произнесла на выдохе. – Печать, которую ты наложила на дверь слабая, а по академии ходит убийца. Мне было небезопасно оставаться тут.
– Хочешь сказать, что моя магия слабая? – из услышанного Релив сделала только такой вывод. Наверное, слышать нечто подобное для пятикурсницы Дюран было оскорбительно. Особенно от какой-то первокурсницы. Но руна, которой она запечатала дверь, действительно была слабой. – Вижу, ты так и хочешь еще одно наказание. Ты будешь лишена еды на три дня, – сказала девушка, после чего подошла ко мне.
Релив приказала своим подругам держать меня за руки и голову, а сама достала что-то из сумочки и этой вещью стала водить по моему лицу. Я пыталась вырываться, но меня крепко держали и чуть не вырвали клок волос.
Магия… Если бы у меня была моя магия, я бы их отшвырнула от себя. А так физически была намного слабее.
Я не знала, что Релив написала у меня на лице. Но, когда подружки этой пятикурсницы потащили меня в коридор, студенты, которые встречались нам по пути, кидали на меня взгляды и перешептывались. А меня все внутри пробирало от злости. Я вырывалась, брыкалась и хотела хотя бы поцарапать девушек, которые меня держали.
По приказу Релив меня отвели в конюшни и отдали конюхам. Сказали, что сегодня я им буду помогать, и попросили давать более грязную работу и ни в коем случае не кормить. Мужчины кивнули, но, когда Релив с подругами ушла, они не стали нагружать меня работой. Один из них окинул меня взглядом и сказал:
– Была бы ты осторожнее. Не перечь старшим. Тут такие
Я ненадолго закрыла глаза и стиснула зубы. Меня съедало от злости и отвращения к этим правилам. Последние одиннадцать лет я провела рядом с Эдергаром и понятия не имела, что нечто такое могло происходить в академиях. Хотя, возможно, Дюран в этом плане очень сильно выделялся.
Пока я находилась в конюшне, по академии прогремела новая весть, и она дошла даже до меня. Некого Арона сегодня выпускали из темницы. Во-первых, я удивилась тому, что в Дюран, оказывается, была темница. Во-вторых, не могла понять, кем был этот Арон и по какой причине его держали в заточении. Позже услышала, что это студент. Пятикурсник. Но более странным для меня было, что его возвращения ждали.
Отовсюду гремело: "Арон сегодня выходит из темницы". Кто-то произносил это со страхом, а кто-то с такой интонацией, будто сам Бог должен был снизойти на землю. А девушки, кажется, волновались и предвкушали.
Кто этот Арон?
Глава 10
– Ну вот… Как? Да чтобы… – я бормотала себе под нос слова, чередуя их с ругательствами. При этом, сидя в конюшне на сухой соломе, краем своей длинной юбки до покраснений терла лицо.
Я все же прочитала то, что Релив написала на мне. Посмотрела в ведро с водой и в мутном отражении на одной щеке увидела слово "мерзкая", а на второй "уродина". Вот же стерва!
– Можешь не тереть, – услышала позади себя. – Судя по всему, надпись запечатана. До вечера все равно не сотрется. Если не повезет, еще неделю будешь так ходить.
Я убрала ткань юбки от лица и обернулась. Посмотрела на парня, который как раз носил воду коням. Его звали Онур. Он высокий, но худощавый. Как и я, тоже первокурсник.
– Тебя не коробит все это? – спросила у него. Я не стала говорить парню, что и так поняла, что надпись на моем лице запечатана. Но все равно не могла перестать ее тереть.
– Ты о чем? – Онур поставил ведро с водой и посмотрел на меня. Будучи одетым в такую же отвратно желтую форму, как и все первокурсники, парень выглядел в ней словно цыпленок.
– О пятикурсниках и их поведении, – ответила. Онура тоже наказал пятикурсник, к которому он был приставлен. Причем так же за какую-то мелочь.
– Таковы правила Дюран, – флегматично ответил парень.
– Правила Дюран? – я переспросила, нахмурив брови. – Правила Дюран разрешают пятикурсникам издеваться над новенькими?
– Не совсем так, – Онур отрицательно покачал головой. – Правилами академии прописано, что смотритель распределяет первокурсников среди пятикурсников, чтобы те для новичков в первый год обучения стали наставниками. И в порядке вещей, что в обмен на помощь, первокурсники выполняют какие-то поручения пятикурсников.
– Что-то я помощи от пятикурсников еще не заметила, – нахмурилась. – Единственное, что они сделали, так это рассказали какие-то негласные правила и заставили заниматься уборкой и стиркой.