Под часами
Шрифт:
А Слава проигрывал с быстротою мелькающих за вагонным окном картин варианты возможного поиска Петра Михайловича… ведь он тут рядом жил, ходил… никаких следов… хорошо корчевали… не хуже фашистов… может, и почище… те канцелярию вели подробную в силу характера… хотя, может, и тут все это присутствует… только доступа нет… не время еще… вот рванут мост… рухнут опоры… он живо видел эти толовые шашки, и рушащийся мост… образ превращался в живую картину… всегда так, черт возьми, отвлекаюсь на детали… не могу без железа, не могу… все эти мысли, химеры…
В этот самый момент в дверь постучали. Слава резко сунул руку в карман и уставился на дверь. Спина напряглась, ноги уперлись в перекладину под столом…
Соломон быстро, насколько мог, двинулся к двери, Слава вскочил и перешел к кровати, стоящей у окна. Он бегло взглянул сквозь стекло — в сумраке предвечерья не было ничего необычного и тревожного… в секунду, когда Соломон толкнул дверь, чтобы открыть ее, Слава взвел предохранитель, и звука щелчка не было…
— Вы? — Воскликнул Соломон и обернулся, ища поддержки своему удивлению…
— Ну, входите же, входите…— Наташа тоже поднялась из-за стола и шагнула навстречу входящему гостю…
— Это Вы? — Слава с первого мига понял, что это не тот, что был утром на улице, и отпустил предохранитель. Теперь вместо уличного незнакомца он видел перед собой человека, который встречался с ним там, когда театр приезжал на гастроли. Конечно, он сразу узнал его… но что за чертовщина?! В доме Соломона этот Автор… какая тут связь?…чепуха какая-то… и тут все разом заговорили…
— Я уже не ждал Вас… так поздно… — Обрадовался Соломон. — Я…я вообще не ждал Вас… Вы же были восемь дней назад…
— Вы так считатете дни! — Усмехнулся Автор.
— Я считаю?! Конечно, я считаю! Кто у меня здесь бывает… конечно, считаю… Ой, вы знаете, кто это? — Спохватился Соломон, оборачиваясь к Наташе и передвигающемуся за его спиной к столу Славе…
— Знаем! — Сказала Наташа…
— Как??? — Всплеснул руками Соломон. — Вы знаете? Откуда вы можете знать… или вы такой знаменитый, что вас все знают? — Обратился он к Автору, но тот не успевал отвечать.
— Он знаменитый. Очень. — Вставил Слава. — У него пьеса в театре…
— Пьеса? Какая пьеса? В каком театре? — Соломон возбуждался с каждой секундой. — Ничего не понимаю… я же пошутил…
— И я. — Резко вставил Сукин. — Ничего не понимаю…
— Да…— Протянул, наконец, пришедший…— но и я ничего не понимаю… вот ведь…— он шагнул вперед и оглянулся: куда бы положить сумку… теперь только все увидели в руках у него большую матерчатую сумку с выпирающими боками. Другая красивая кожаная висела на плече…
— А что вы не понимаете? — Засуетился Соломон. — Это же Авик… тот, про которого я вам рассказывал, что его товарищ привез меня из синагоги, а теперь он ко мне приезжает… они надо мной взяли шефство, и приезжает Авик… но откуда вы его знаете?…
— Мы?.. — Удивилась Наташа…— Мы еще раньше вас его знаем… так получилось… но…
— Вот тебе и пьеса —
— Что? — Опешил Соломон, — какого карпа?
— Карпа! А замораживать не хотелось…— он еще хвостом дергал… изуверство, конечно… да век такой… ну, я и решил… а тут так вышло… Вы будто бы мне… кажется… вы что-то, может быть, не так… я что-то тревожился. Мне казалось, что надо вас непременно повидать… а раз все в порядке, я…
— Отчего же. — Отказался Сукин… я всегда верю в такие подарки судьбы… у меня этих неожиданных встреч… в жизни много было…
— Ой, Слава… боже мой! — Наташа пыталась сгладить резкость…
— Я сейчас уйду. — Вспыхнул Автор. — Извините, что помешал… действительно… эээээ, да… поскольку я ухожу…
— Нет. Нет, нет! Как можно?! — Вскинулся Соломон…
— Вам там деньги причитаются… — Не обращая внимания, продолжил Автор… Сукин вскинул брови…— Да. Я был в ВААПе — там… вообщем так получилось… театр не заключил с вами договор на использование ваших произведений… стихов… поэтому я написал распоряжение, и вам по спектакльно отчисления идут… уже наверное, спектаклей сорок… больше прошло… я вашей фамилии не знаю… так что по псевдониму и написал распоряжение…
— Это что значит?…— Спросил Сукин — Что? — Не понял Автор — Распоряжение? Зачем?…— Сукин склонил голову набок.
— Так полагается… ваши стихи в пьесе… за публичное исполнение…
— Нет, так не полагается… я прошу вас, киндер, киндер… хоб рахмонес… давайте за стол… Наташа, что же это такое? Наташа! Авик, что такое, что такое… киндер… у меня в доме опять шумно… это так хорошо, киндер… знаете, что мне сказал сегодня этот начальник? — Вдруг проговорился Соломон…
— Какой начальник? — Взяла его под руку Наташа…
— Какой начальник?…ой… их вейс… начальник… я знаю… он мне сказал…— все молча ждали. Глаза Соломона наполнились слезами…— Он мне сказал, что у меня же есть дом и пенсия… и они не могут отпустить меня в недружественную страну…
— Ничего не понимаю. — Вставил Сукин — Соломон, вы где были?…
— Где я был? Сядьте, так я вам все расскажу… я уже не могу терпеть… мне же теперь есть, кому рассказать… так я ему сказал, что это она ему недружественная, а мне… у меня там братья и сестры, которых они вместе с Гитлером не успели добить…
— Вы ему?…
— Нет. Я не сказал… я так подумал… но, что ему она недружественная, а мне наоборот очень дружественная, я сказал… вы не верите… чтоб я так жил!
— Соломон, — сказал Сукин, — мудрец Соломон… эх… садись, писатель, хрен с ними, с деньгами, садись… будем пить водку… Соломон, где купить водку?
— Водку! Эйх мир а шикер? Он не знает, что водку уже не продают… поздно… но мы что-нибудь придумаем… моя пейсаховочка не хуже вашей водки… у меня же теперь бывают люди… так я запас немного… люди…