Под куполом

Кинг Стивен

Бэнни показал рукой:

– У самца поломана нога, даже отсюда видно.

– А я уверена, что у одной из самок поломаны обе, - сказала Норри, которая стояла, прикрывая себе глаза ладонью.
– Передние. Видите, как они согнуты?

Джо подумал, что олениха выглядит так, словно перед гибелью она старалась выполнить какое-то головокружительное гимнастическое упражнение.

– Думаю, они прыгали, - сказала Норри.
– Прыгали с берега, как крысы, которые бросаются с кручи.

– Лемоны, - подсказал Бэнни.

–

Ле-минги, куриный ум, - исправил его Джо.

– Хотели от чего-то убежать?
– спросила Норри.
– И потому прыгали?

Оба парня промолчали. Оба выглядели младше, чем еще неделю назад, и были похожи на детей, которые вынуждены слушать возле костра какое-то слишком страшное повествование. Они, все трое, застыли возле своих великов, смотрели на мертвых оленей и слушали сонное гудение мух.

– Поехали?
– спросил Джо.

– Думаю, мы должны, - сказала Норри. Она перекинула ногу через раму и выпрямилась.

– Правильно, - кивнул Джо и оседлал свою веломашину.

– Господи, - пробурчал Бэнни.
– Очередная заморочка, и вновь ты меня в нее втянул.

– А?

– Да все в норме, катись, мой сердечный братец, катись.

На противоположной стороне моста они увидели, что ноги поломаны у всех оленей. У одного из телят-годков был также расколот череп, вероятно, когда падал, ударился о большой валун, который в нормальное время скрывался под поверхностью воды.

– Проверь счетчик, - сказал Джо.

Норри включила аппарат. Стрелка затанцевала, лишь немного не достигая +75.

14

Пит Рендольф докопался в одном из ящиков стола Дюка Перкинса до старого кассетного магнитофона, добыл его на свет и проверил: батарейки оказались все еще пригодными. Когда зашел Джуниор, Рендольф нажал «ЗАПИСЬ» и положил маленький «Sony» на угол стола так, чтобы юноша мог его видеть.

Недавний приступ мигрени утих, оставив за собой лишь тупое бормотание в левом виске, и Джуниор чувствовал себя довольно спокойно; они с отцом это уже репетировали, и Джуниор знал, что ему говорить.

– Там все будет пучком, - пообещал Большой Джим.
– Чистая формальность.

Так оно и вышло.

– Как ты нашел тела, сынок?
– спросил из-за стола Рендольф, покачиваясь в своем вращающемся кресле. Все личные вещи Перкинса он убрал, положив в шкаф в другом уголке комнаты. А теперь, когда умерла Бренда, он думал, что может их вообще выбросить на мусорник. Кому нужны личные вещи покойника, если он не имеет близких родственников?

– Ну, - начал Джуниор.
– Я возвращался с патрулирования на шоссе 117. Все, что происходило в супермаркете, я пропустил…

– Тебе повезло, - заметил Рендольф.
– Там было натуральное говно с кровью, прости мне мой французский. Кофе?

– Нет, благодарю, сэр. Я склонен к мигреням, а кофе их еще больше усиливает.

– Да, это плохая привычка. Не такая, как сигареты,

но тоже плохая. А ты знаешь, что я тоже курил, пока не стал спасенным?

– Нет, сэр, я об этом не знал.
– Джуниор надеялся, что этот идиот наконец-то прекратит свое глупое краснобайство, позволив ему рассказать заготовленную историю и скорее убраться отсюда прочь.

– Эй, меня крестил Лестер Коггинс, - Рендольф прижал руки к груди, разведя ладони веерами.
– Полное погружение в Престил. Вот тогда же, там, я и отдал свое сердце Иисусу. Я не такой уже и ревностный ходок в церковь, как иные, не такой верный я прихожанин, конечно, как твой отец, но преподобный Коггинс был хорошим человеком.
– Рендольф покачал головой.
– У Дейла Барбары многое на совести. Я всегда это подозревал.

– Да, сэр.

– И на многие вопросы он должен ответить. Я выдал ему порцию слезоточивого газа, но это только аванс перед тем, что он получит позже. Итак, ты возвращался с патрулирования и?…

– И вспомнил, что кто-то мне говорил, что видел машину Энджи в их гараже. Ну, знаете, в гараже Маккейнов.

– Кто тебе это говорил?

– Фрэнк?
– Джуниор почесал себе висок.
– Думаю, это был Фрэнк.

– Продолжай.

– Ну, и я заглянул в окно гаража и увидел, что ее машина действительно стояла там. Я пошел к передним дверям, позвонил, но никто не ответил. Тогда я обошел дом, пошел к задним дверям, потому что меня это встревожило. Там стоял какой-то странный… запах.

Рендольф сочувственно кивнул.

– Грубо говоря, ты просто доверился своему нюху. Хорошая полицейская работа, сынок.

Джуниор внимательно всмотрелся в Рендольфа, думая, была ли это шутка, или какая-то хитрая ловушка, но в глазах шефа не пряталось ничего, кроме честного восторга. Джуниор понял, что его отец примудрился найти себе помощника (первое слово, которое пришло ему на ум, было соучастник), еще более тупого, чем Энди Сендерс. А он считал это невозможным.

– Продолжай и заканчивай. Я понимаю, тебе больно говорить. Нам всем это больно.

– Да, сэр. Именно так, как вы говорите. Задние двери были не заперты, и я пошел по нюху прямо в кладовую. Я глазам своим не поверил, когда увидел, что там находилось.

– Тогда же ты увидел и жетоны?

– Да. Нет. Типа того. Я увидел, что у Энджи что-то зажато в руке… на цепочке… но не понял, что это, а мне не хотелось ничего там трогать.
– Джуниор скромно потупил взор.
– Я понимаю, я всего лишь новобранец…

– Хорошая мысль, - подхватил Рендольф.
– Умная мысль. Сам знаешь, при обычных обстоятельствах у нас здесь сейчас была бы в полном составе команда криминалистов из офиса генерального прокурора штата - они бы по всем статьям прижали Барбару к стенке - но сейчас чрезвычайные обстоятельства. И, я думаю, мы выяснили уже достаточно. Он все-таки придурок, если забыл о своих жетонах.