Под куполом
Шрифт:
– Стань прямо, сынок.
Барби разогнулся. Было больно, но он был в состоянии. Он понимал, что, если бы не подготовился к тычку Тибодо, корчился бы сейчас на полу, хватая ртом воздух. Интересно, попробовал бы Рендольф с носака заставить его встать на ноги? Присоединились ли бы к нему другие копы, несмотря на зрителей в фойе, кое-кто с которых уже начали подходить ближе, чтобы лучше видеть? Безусловно, потому что сейчас у них кровь буяет. Как всегда в таких случаях.
Рендольф сказал:
– Я арестовываю вас за убийство Анджелы Маккейн, Дороти
Каждое из этих имен поражало Барби, но последнее больше всего. Последнее, как кулаком. Эта добрая женщина. Она забыла об осторожности. Барби не мог ее винить - она все еще находилась в глубокой скорби по своему мужу, - а вот себя он должен был винить в том, что позволил ей пойти к Ренни. За то, что ее приободрил.
– Что случилось?
– спросил он Рендольфа.
– Люди, что это, ради Бога, вы там такого наделали?
– А то сам не знаешь, - сказал Дентон.
– Что ты за психопат такой?
– спросила Джеки Веттингтон. Лицо у нее скривилось в ненавистную маску, глаза пылали угольками гнева.
Барби проигнорировал их обоих. Так и держа руки вверх, он не сводил глаз с лица Рендольфа. Достаточно и наименьшего повода - и они все вместе бросятся на него. Даже Джеки, по обыкновению самая приятная из женщин, может принять участие, хотя для нее нужна причина, а не просто повод. А может, и нет. Иногда и добрых людей перемыкает.
– Давайте я уточню вопрос, - сказал он Рендольфу.
– Что вы позволили наделать Ренни? Потому что это его мутные дела, вы сами это понимаете. Все в этом замарано его пальцами.
– Заткнись.
– Рендольф обернулся к Джуниору. – Забей его в наручники.
Джуниор подступил к Барби, но прежде чем он успел дотронуться до его поднятых запястий, Барби спрятал руки за спиной и обернулся. Расти с Линдой все еще оставались на полу, Линда продолжала обнимать мужа за грудь удерживающим захватом.
– Вспомни, - кивнул Барби фельдшеру, в то время как на нем замыкались пластиковые наручники, затягиваясь все туже и туже, плотнее, пока не врезались в тонкую кожу немного выше ладоней.
Расти встал. Линда старалась его удержать, но он оттолкнул собственную жену, кинув на нее такой взгляд, которого она от него раньше никогда не видела. В нем присутствовала суровость, Укор, однако также и печаль.
– Питер, - произнес он, а когда Рендольф начал отворачиваться, повысил голос до крика.
– Я это тебе говорю! Посмотри на меня, когда я это делаю!
Рендольф обернулся. С каменным лицом.
– Он знал, что вы заявитесь сюда за ним.
– Конечно, да, - сказал Джуниор.
– Может, он и сумасшедший, но совсем не глупый.
Расти на него даже не взглянул.
– Он показал мне свои руки, лицо, задрал майку и показал свой живот и спину. На нем нет никаких царапин, разве что появится синяк после подлого тычка Тибодо.
Подал голос Картер:
– Три женщины! Три женщины и проповедник! Он заслужил этого.
Расти не отводил взгляда от Рендольфа.
– Это полный бред.
–
– Это так, - согласился Расти.
– Я просто лепило, не коп, и не законник. И я тебе говорю: если у меня случится оказия осмотреть его вновь, когда он будет находиться у вас в камере, и у него окажутся побои и царапины, пусть тогда тебе помогает Бог.
– И что ты такого сделаешь? Позвонишь в Союз гражданских прав [296] ?
– спросил Фрэнк Делессепс. Губы у него были белыми от злости.
– Этот твой дружок забил насмерть четверых людей. У Бренды Перкинс сломана шея. Одна из девушек была моей невестой, он ее сексуально домогался. Вероятно, и после смерти, а не только до нее, так оно выглядит.
296
American Civil Liberties Union - основанная в 1920 году неприбыльная организация, которая обеспечи-вает юридическую, психологическую и любую другую законную защиту лицам, чьи конституционные права было нарушены.
Толпа, которая полностью рассеялась после выстрела, а потом сдвинулась поближе, чтобы лучше видеть, что происходит, выдала испуганный стон.
– Это его ты защищаешь? Тогда и тебе нужно сидеть в тюрьме!
– Фрэнк, заткни пасть!
– крикнула Линда.
Расти посмотрел на Фрэнка Делессепса, мальчика, которого он лечил от ветряной оспы и кори, выводил у него вшей, которых тот насобирал себе полную голову в летнем лагере, лечил ему сломанный во время пробежки на вторую базу запястье, а однажды у него, еще двенадцатилетнего, был довольно тяжелый случай поражения ядовитым плющом. Очень мало находил он общего между тем мальчиком и этим парнем.
– Ну, а если меня закроют? Что тогда, Фрэнки? Что будет, если у твоей матери вновь случится приступ острого холецистита, как в прошлом году? Я буду лечить ее в тюрьме в разрешенное для свиданий время?
Фрэнк выдвинулся вперед, подняв руку, чтобы его то ли схватить, то ли стукнуть. Джуниор ее перехватил.
– Он свое получит, не переживай. Каждый, кто на стороне Барбары, свое получит. Всему свое время.
– Итак, в разные стороны?
– Расти говорил искренне удивленным голосом.
– О каких это вы сторонах здесь базарите? Это вам не футбольный матч.
Джуниор улыбнулся так, словно знал какую-то тайну.
Расти обратился к Линде:
– Это твои коллеги такое говорят. Тебе это нравится?
Какое-то мгновение она была не в состоянии поднять на него глаза. Потом, через силу, посмотрела.
– Они обезумели, вот и все, и я их не обвиняю. Потому что я тоже едва не обезумела. Четыре человека, Эрик, разве ты не расслышал? Он убил их и почти наверняка изнасиловал, по крайней мере, двух из тех женщин. Я помогала разгружать их с катафалка у Бови. Я видела пятна.