Под личиной
Шрифт:
– За спасибо ничего не купишь, – ответил ему Чупачупс и пошел прочь.
– Эй! – крикнул он уже издали. – Теперь ты передо мною в долгу! Понял?
– А не пошел бы ты… – сквозь зубы процедил Андрей, и скрылся в зарослях.
Он не рискнул топать по открытому месту, решив, что осторожность не помешает. Правду говорил Чупачупс, или нет, уже было неважно.
К юноше, несколько расслабленному летним зноем, вернулась его обычная предусмотрительность. Мать давным-давно отучила Андрея от иллюзий, которые в отрочестве доставляют много неприятностей.
Волкодав
Да-а,
Он за бесценок выкупил разваливающийся старинный особняк (до революции в нем находилось Дворянское собрание) и превратил его в пасхальное яичко. Конечно, денег Висловский ухлопал не меряно. Одна мраморная облицовка фасада тянула на пол-лимона, не меньше. Притом, "зеленью".
Все это было, так сказать, на заре капитализации, когда везде крутились бешенные бабки, в основном наличка. Нынче настали другие времена, когда и десять штук хорошие деньги.
Но даже имея финансовые затруднения, сидеть в таком офисе – мечта многих бизнесменов. Тем более, что здание, кроме исполнения своих непосредственных функций, служило еще и приманкой… для таких лохов, как я.
Новенький "мерс" Висловского стоял на месте, и я облегченно вздохнул. Значит, Денни, как он себя именовал, находится в своем рабочем кабинете.
Я мог бы предварительно созвониться с ним, но, как говорится, ученье свет… Его секретарша, едва заслышав мой голос, тут же отвечала, что шеф или очень занят или в отъезде.
Когда я начинал проявлять настойчивость, она просила меня подождать, и я минут пять, а иногда и больше, слушал музыкальные паузы импортного телефона.
Спустя какое-то время у меня на эту, с позволения сказать, музыку выработался стойкий рефлекс – как у подопытной собаки академика Павлова. Когда в телефонной трубке раздавались первые аккорды, я просто зверел и готов был убить первого подвернувшегося под руку.
Еще хуже обстояли дела, когда звонила Марья. Худосочное чмо, сидевшее в приемной Висловского, цедило сквозь зубы что-то невнятное и без зазрения совести бросало трубку. По крайней мере, мне секретарша не хамила.
– Вы к кому? – кротко спросил меня дежуривший снаружи здания охранник, здоровенный детина с короткой стрижкой и низким дегенеративным лбом, стараясь как можно более смягчить свой грубый бас.
Видно было, что вежливость и обходительность даются ему с трудом. Я его понимал и сочувствовал. Нельзя заставлять слона работать продавцом в посудной лавке.
– К шефу, – ответил я, не менее вежливо улыбнувшись в ответ.
– Вам назначено?
– Нет. Но мы с ним старые друзья, так что он будет рад меня видеть.
– Момент… – Он сделал глазами знак второму охраннику, стоящему поодаль. – Я сейчас звякну в приемную.
Извините, такой порядок… Как вас представить?
Я назвал свою фамилию. Детина вошел в здание, где, как мне уже было известно, в
Возвратился он очень быстро. К сожалению, потеряв по дороге вежливость и обходительность. Теперь охранник смотрел на меня со злобным недоверием – как цепной кобель.
– Шеф не принимает, – буркнул он недружелюбно.
– А когда будет принимать?
– Я почем знаю? Звоните секретарю. Мое дело маленькое – охранять.
– И то верно…
Я широко улыбнулся и фамильярно похлопал его по плечу.
– Охраняй, братан. Бди. Удачи тебе.
Охранник хотел было продемонстрировать независимость, сбросив мою руку со своего плеча, но, взглянув мне в глаза, тут же благоразумно укротил свой порыв.
Мы были примерно одного роста – где-то под два метра каждый. Правда, в моем теле не нашлось бы и грамма лишнего веса, в отличие от туши охранника, налитой жиром под завязку.
Однако это вовсе не значило, что парень слабак. Скорее, наоборот. Силушки у охранника хватало, в этом можно было убедиться, посмотрев на широкие кисти его ручищ, похожие на лопасти весел.
Его смутило другое – мой нехороший взгляд. Видимо, парень, несмотря на свой дегенеративный облик, все же не был полным идиотом.
Похоже, во время службы в армии ему доводилось бывать в горячих точках. На войне у солдат развивается просто сногсшибательный нюх на смертельную опасность.
Я и впрямь был настолько разъярен хамским поведением Висловского, что мог наломать дров. Этот мой настрой парень уловил сразу. И стушевался. Так нередко бывает в дикой природе, когда два зверя выясняют отношения не схваткой, а взглядами.
Забравшись в свой БМВ, я постарался успокоиться и трезво просчитать сложившуюся ситуацию. Выходило на то, что Висловский меня просто-напросто игнорирует.
Выражаясь более конкретным деловым языком, этот сукин сын кинул меня как последнего фраера. А это уже не шуточки.
Я человек мирный и неконфликтный, но не до такой же степени. Доедай Висловский последний хрен без соли, я, может, и не простил бы его, но понял.
Однако, когда под офисом должника стоит тачка стоимостью в сотню косых "зеленью", а его задница покоится в приватизированном офисе, который тянет минимум на четыре миллиона долларов, то поневоле хочется разобраться с ним по полной программе.
Поразмыслив чуток и причесав растрепанные нервы, я решил дождаться, пока Висловский покинет свою нору, чтобы все-таки побеседовать с ним, пусть и на улице. Мне уже было известно, что у особняка есть и черный ход.
Но я почему-то не думал, что Висловский попытается смайнать от меня через забор, а затем проходными дворами. Это было бы чересчур.
Ждать пришлось недолго. Охранники видели, что моя машина не покинула стоянку, но почему-то не доложили об этом шефу. Видимо, на сей счет не было соответствующего распоряжения.