Под откос
Шрифт:
– Наши тоже, – поймал взгляд Трофимова генерал милиции Прудников, мужчина уже в годах и побитый жизнью. – Все, кто в наличии, подняты, включая вэвэшников. Жду указаний.
– Внутренним войскам взять под усиленную охрану все жизненно важные объекты области и столицы, учреждения власти. Патрули ППС на улицы. ДПС на дороги. Линейным отделам обеспечить порядок на станциях прохождения поезда номер один. Такое у него будет кодовое название. Ни одного пьяного, ни одного ребенка не должно быть близко от путей. Особое внимание железнодорожным переездам. Блокируйте их намертво, вплоть до прохода состава, на всем протяжении.
Спасатель, молодой еще мужчина лет сорока, заметно побледнел, но молча кивнул, и бросился к центру связи давать указания.
– Забелин, на вас задача по обеспечению человеческими ресурсами. Грубо говоря – где не будет хватать людей, для оцепления там или еще чего, там должны мгновенно оказаться ваши солдаты. Обеспечьте их транспортом, грамотными офицерами, чтоб никакой махновщины.
– У нас не РККА, неграмотных не держим, – хмыкнул генерал, беря под козырек.
– Ну, наконец-то! – Трофимов даже вскочил.
В зал вошел полный мужчина, утирающий платком багровое лицо. Начальник железной дороги был в спортивном костюме и сердито озирался.
– Что за херня? – взревел он, увидев Геннадия Михайловича. – Вам что, делать нехер, что вы меня ночью с дачи выдергиваете? Задрали уже со своими учениями! Я вам что, мальчик что ли, в ваши гребаные зарницы играть?
– Молчать! – рявкнул Трофимов так, что в оперативном центре замолчали все до одного разом. – Как стоишь?!
Толстяк остолбенел, и, пользуясь моментом, Геннадий Михайлович уже нормальным голосом проинформировал опоздавшего.
– Это не учения, Эдгар Филиппович. Все гораздо серьезней. В вашем ведомстве беда.
Эдгар Филиппович Рамович шумно сглотнул и начал стремительно бледнеть.
– Что… что случилось? Жертвы есть?
– Не знаю, – отвернулся Трофимов. – Пока не знаю. Поезд, захваченный террористами, следует по территории нашей области. Мы для начала должны обеспечить ему беспрепятственный проезд. И безостановочный.
Рамович сел на предложенный стул, который тоскливо всхлипнул под его огромным телом, и выдохнул. В воздухе ощутимо запахло перегаром. По коже Трофимова побежали мурашки, и справа под ребрами начало противно потягивать. От этого человека сейчас зависело почти все, а он…
– Сейчас-сейчас, – выставил вперед открытую ладонь начальник дороги. – Дайте с мыслями собраться. Черт, вы же меня из бани выдернули! У сына день рождения, гости, стол, все такое. А тут ваши вваливаются. Хорошо поздно начали и до парной не пили. А то что бы вы со мной делали? Генерал, у вас же есть какие-нибудь средства, вытрезвляющие? Блин, кэгэбэ вы или кто?
– Завтра будет плохо, – предупредил Трофимов, но уже безжалостно кивнул головой Белову.
– Завтра по любому плохо будет, –
Трофимов мстительно промолчал. «Вытрезвляющее» средство, как просил железнодорожник, мобилизовывало все внутренние резервы организма, и наутро после его употребления даже здоровый человек чувствовал себя, словно побывал под КАМАЗом.
– Белов, введите Эдгара Филипповича в курс дела, – распорядился начальник оперативного штаба. – Мне нужно отдать еще кое-какие распоряжения.
– Товарищ генерал, на связи генерал Миронов, – уведомил Жердев.
Трофимов быстро натянул наушники. Их разговор с «соседом» посторонним ушам не предназначался.
Спал Никифоров недолго, от силы минут пять. Да и сном это вряд ли можно было назвать. Скорее, отключкой, беспамятством. Однако, даже в этой летаргии были сны, яркие, яростные, до ужаса реалистичные.
Он очнулся неожиданно, словно выпал на ходу из вагона. Проснулся с ощущением непоправимой потери, с леденящим страхом под сердцем. Он рывком сел на постели, ошалевшими глазами таращась по сторонам, не сразу осознавая происходящее. Сколько времени он «отсутствовал» Леха не знал. Часов у него не было. Но за это время тьма за окном чуть разбавилась синевой.
– Вот черт! Спящая красавица хренова! Хоть бы поцеловал кто! – выругался он.
Стучащая колесами тишина плацкартного вагона лупила по ушам, вернув его в сюрреалистичную реальность. Один в пустом вагоне – в этом было что-то противоестественное. Что-то похожее он ощущал, когда перед футбольным матчем проводил рекогносцировку на столичном стадионе. То же самое чувство муравья, попавшего в пустой кинотеатр. Но тогда все же рядом с ним были товарищи. А теперь – никого.
Но его деятельная натура не позволяла долго закисать в самоанализе. Нужно было что-то делать. И делать быстро. Он должен выдернуть Ольгу из этой ямы.
– План! Есть ли у тебя план, мистер Фикс? – пробормотал Алексей. – Да нету у меня никакого плана! Я даже не знаю, где я и сколько прошло времени.
Самочувствие было далеко от идеального, но все же за короткое время сна он более или менее пришел в себя. Теперь, прежде всего, нужно было озаботиться обувью и оружием.
В отсеке ничего интересного и полезного не нашлось. Он прошелся по соседним, заглядывая под полки. Две пары ботинок и пара тапочек. Совсем не то, что ему было нужно. Шариться по чужим сумкам? Все естество восставало против этого. До сих пор он делал только прямо противоположное – защищал чужое добро.
– А что делать? – развел он руками.
Вздохнул, и вытащил из-под полки чью-то спортивную сумку.
Противоправное деяние сразу же принесло пользу. В сумке обнаружилась пара китайских «адидасовских» кроссовок в яркой коробке. Новенькие. Наверное, хозяин сумки вез их кому-то в подарок. Размер подошел идеально.
Теперь нужно вооружиться. Жаль, что до охотничьего сезона еще долго. В августе вполне возможно было бы разжиться двустволочкой. А тут даже обычный складной нож он отыскал только в третьем по счету отсеке. Толку от него было мало, скорее себя поранишь. Леха подумал, взял с полки льняное тонкое полотенце, завязал на его конце узел, вставив в него разложенный складник. Получился импровизированный кистень, да еще и с лезвием. Совсем неплохо для безоружного.