Под откос
Шрифт:
– Товарищ генерал, это Миронов! – опасливо уведомил Жердев.
Трофимов устало нажал клавишу, выводя разговор на «громкую». «Сосед» не стал ходить вокруг да около, набивая цену. Он прекрасно понимал, что Трофимову сейчас не до этого.
– У меня новости, Михалыч, – сообщил Миронов, и сразу взял быка за рога. – Одна девица-журналистка с поезда сумела передать своему коллеге в нашем городе пару снимков…
– Журналистка? – ужаснулся Трофимов. – Утечка информации?
– Не боись, – ухмыльнулся Миронов. – Повезло. Ее коллега оказался правильным мужиком. Теперь буду смотреть его передачи. Фотографии он принес к нам,
Миронов хохотнул, но тут же посерьезнел.
– И что дали эти снимки? – потребовал Геннадий Михайлович.
– Личность, Гена. Личность. Качество снимков оставляет желать лучшего, но двух человек мы быстро нашли в базе.
– Не тяни!
– Кто тянет? – возмутился Миронов. – Я просто дыхание перевожу! В общем, один из них – Кахар Жолтарбеков, казах. В своей стране объявлен в розыск, причем, не как террорист, а как особо опасный преступник и убийца. Второй – Руслан Джедикаев. Он из Адыгеи. В Первую чеченскую воевал на стороне дудаевцев. Потом был близок к Басаеву, заведовал тренировочным лагерем, который финансировали арабы через Хаттаба. Но перед походом Шамиля на Дагестан рассорился с ним. И испарился. С приличной сумой в кармане. Второй раз воевать он не хотел. Дальше есть отрывочные сведения о его появлениях то тут, то там, но уже лет пять, как о нем ничего не было слышно.
– Интересно, – задумчиво сказал Трофимов.
– Очень интересно, Михалыч. Очень, – согласился Миронов. – Эти ребята могут убить любого, не задержав дыхания. Но не себя. Я не верю, что на старости лет у этих зверей съехала крыша на религиозной почве. И уж всяко обоим им глубоко плевать на Чечню и ее свободу. Тут что-то не так, Гена. Тут что-то не так!
– Никодимыч! – негромко позвал Игорь. – Никодимыч!
Машинист не услышал его за грохотом дизеля. Зато услышал Арби. Он сурово сдвинул брови и недвусмысленно передернул затвор пистолета. Игорь понял намек и на минуту угомонился, но вскоре снова заерзал на своем месте. Старик совсем сомлел со страху, на приборы не смотрит, а надо бы!
– Никодимыч! – не выдержал стажер. – У нас соляра на исходе!
«Водила» стряхнул оцепенение, посмотрел на приборную доску, и его брови полезли вверх. Этого не должно было быть! В баке под днищем перед выездом плескалось почти пять тонн солярки, а сейчас стрелка болталась где-то возле самого нуля. Перегон для односекционного тепловоза был, конечно, приличный, но четверть бака должно было еще оставаться.
– Ничего не понимаю, – пожал плечами Николай Дмитриевич. – А куда она делась?
Ответ был прост, но для того, чтобы его получить, нужно было заглянуть вниз, под локомотив. Когда Ми-24 дал очередь из пушек вдоль состава, один из снарядов разорвался слишком близко, и большой, со спичечный коробок, осколок пробил листовую сталь топливного бака тепловоза, как карандаш пробивает лист бумаги. Горючее обильно орошало насыпь и рельсы, быстро впитываясь в щебень, а в баке его оставалось на самом донышке.
Арби ощутил легкий приступ паники. Он был хорошим бойцом, но сейчас случилось что-то незапланированное – и он не знал, что ему делать.
– Ахмат! – обрадовался он, увидев входящего в кабину напарника. – У них бензин кончается!
– Солярка, – мрачно поправил Игорь.
– Что это значит? – резко потребовал ответа
– Не знаю, – пожал плечами машинист. – Запас был. Похоже, утечка где-то. И серьезная.
Ахмат моментально вспотел. Если горючее иссякнет, поезд встанет. И тогда…
– На сколько его еще хватит?
– Зависит от утечки. Километров двадцать еще должны протянуть.
– Руслан! – выкрикнул Ахмат в рацию. – У нас утечка топлива. Хватит на двадцать километров. Поторопи этих шакалов, пусть срочно подгоняют сменные тепловозы!
Впереди виднелось разветвление пути. Никто, кроме Николая Дмитриевича не обратил на это внимание. Но машинист знал этот маршрут лучше, чем собственную кухню – там жена постоянно что-то передвигала, а тут все оставалось на своих местах уже долгие годы. Сейчас стрелка была переведена на обводную ветку.
На железнодорожном переезде скопилась приличная для этих мест пробка, машин по десять с каждой стороны. Шлагбаум красно-белой «спартаковской» расцветки уже минут двадцать перекрывал дорогу, красные лампы светофора издевательски подмигивали водителям и пассажирам.
Люди нервничали, не понимая, что происходит.
– Эй, тетка, что за хрень? Долго нам еще стоять? – заорал на дежурную всклокоченный бородатый мужик в серой футболке с потными пятнами под мышками, обтягивающей пивное пузо.
– Не знаю! – сварливо отозвалась «тетка» в оранжевой жилетке. – Мне не докладывают. Шлагбаум автоматический.
Она кривили душой. Да, обычно шлагбаум работал в автоматическом режиме, перекрывая трассу, когда поезд приближался на два километра. Но сегодня она его опустила вручную по команде с узловой. Это было странно, по этой ветке поезда вообще ходили редко. Но она не утруждала себя вопросами. Сказано опустить – вот и опустила. И она не собиралась отчитываться в своих действиях ни перед кем, тем более перед какими-то проезжими мужиками.
Бородатый грязно выругался, плюнул, и забрался в свой древний потрепанный «Лендкрузер» с правым рулем. Внедорожник тарахтел изношенным дизелем, коптя небо. Жрал он прилично, но глушить мотор было нельзя – потом хрен заведешь. Бородатый со злостью представил, сколько уже топлива ушло впустую. А солярка, не в пример старым временам, сейчас почти не отличалась по цене от приличного бензина. Да еще солнце начинало ощутимо припекать, а кондиционера в его «динозавре» отродясь не было.
– Вот уроды, – благодушно заметил его товарищ, такой же потрепанный вчерашними посиделками мужик с бутылкой пива в руке. – Можа у них шлагбаум заклинило?
– Да пошел ты! – вскипел бородатый. – Сидишь тут, пиво глохчешь! Все тебе похрен!
– Да че ты паришься? – отмахнулся товарищ. – Давай объедем, раз торопишься.
– Ага, объедем! – с досадой бросил бородатый.
Нарушение правил на переезде однозначно каралось лишением водительских прав. С другой стороны, в этих краях милиция не появлялась – машин тут ездит немного, стричь некого.
Над головой низко пролетел армейский вертолет с красной звездой на фюзеляже.
Сзади подъехала неброская тойота и припарковалась на обочине. Из нее выбрался молодой парень лет двадцати пяти, и пошел к будке дежурной. «Тоже не терпится», – решил бородатый. Он подумал еще немного. Нетерпение и жажда опохмела пересилили осторожность. Он ткнул рычаг, выехал из ряда, объехал шлагбаум и двинулся через пути.