Под откос
Шрифт:
Он сжал кулаки, хрустнул пальцами. Жалко стариков. В этой кутерьме им может достаться. Ну что ж, значит, такова воля Аллаха. Он физически ощущал, как в его сильном и ухоженном теле успешный бизнесмен и меценат Хазрат Энверов уступает место жестокому и безжалостному бандиту по кличке Хоза-Черный, чьим именем еще несколько лет назад пугали детей прожженные купцы и крутые фабриканты.
– Назар, долго еще задницы отсиживать будем? – с усмешкой прошептал он товарищу.
– А что, думаешь – пора? – не оборачиваясь, спросил тот спокойным голосом, будто давно ждал этих слов.
– Конечно,
– Как скажешь.
Один из охранников двинулся в их сторону, чтобы разобраться – кто это там такой разговорчивый. Он не дошел пару метров, когда Назар резко и мощно выстрелил ему навстречу, не просто сшибая с ног, а ломая плечом грудную клетку.
Арби ничего не видел и не слышал. Когда замолчал дизель тепловоза, ему показалось, что он оглох. Но уже через несколько минут уши снова ломило от невыносимого шума – это гремел и завывал гудком тепловоз, к которому они пристыковались.
Он никогда не бывал в кабине локомотива, и сейчас с интересом разглядывал разные рычажки, тумблеры, приборы. Выглядело все, конечно, затрапезно, как в кабине колхозного трактора, но так и подмывало что-нибудь нажать или потянуть.
– А это что за фигня? – спросил он машиниста.
Но тот не ответил, а вместо этого отскочил в сторону. Арби вскинул голову, и успел увидеть в кабине напротив узкие серые глаза помощника машиниста. Таких глаз не бывает у работников железной дороги. Но что это могло означать, он решить не успел – тяжелая пуля из мощного пистолета «Гюрза» пробила два толстых локомотивных стекла и вышибла его мозги на металлическую перегородку.
Через секунду и Игорь, и Никодимыч торчали из открытых окон «Тэшки» и делились с природой тем, что съели за последние несколько часов.
Когда работают профессионалы – это всегда красиво. Красиво своей, природной красотой, не терпящей фальши, искусственности, расточительства на внешние проявления. В группе майора Быстрова служили профессионалы экстра-класса. В их действиях не было эффектности, как на показательных выступлениях бойцов различных ведомств, которые бьют об головы бутылки, бегают на тросах по вертикальным стенам и уверенно укладывают на асфальт своих товарищей заученным обоими приемом. Эффектность в антитеррристическом спецназе была принесена в жертву эффективности.
«Быстровцы» работали стремительно, слаженно, как хорошо смазанный и отрегулированный мотор. Каждый делал свое дело, без оглядки на других, будучи полностью уверенным в действиях товарища. Да, в общем-то, они и не задумывались об уверенности – просто иначе и быть не могло. Не думает же коленвал автомобиля, что в данный момент делает трамблер!
Раз! Группа рассыпалась по крыше вагона. Два! К обшивке с металлическим чмоком присосались мощные магниты. Три! На кольцах магнитов защелкнулись карабины, пристегнутые к тонким, но крепким тросам. Четыре! Бойцы застыли на своих местах в ожидании команды.
– Работаем!
…На громкую связь в штабе вывели волну спецназа. Услышав команду, генерал-майор Трофимов, потомственный чекист и убежденный атеист широко, неумело, но искренне перекрестился. Больше он ни
Раз! Трое спецназовцев – двое с одной стороны вагона, и один с другой – шагнули вперед и нырнули вниз головой, будто под ними была вода бассейна, а не бешено несущаяся щебенчатая насыпь. Тросы натянулись, удерживая их, ноги уперлись в край крыши. Взлетевшие над головой кувалды высадили толстые оконные стекла с одного удара.
Два! В проемы полетели светозвуковые гранаты. Через мгновение они саданули внутри переполненных вагонов, резанув по глазам ослепительной вспышкой и долбанув по самому мозгу. Они не причиняют вреда, но полностью деморализуют противника.
Три! Со стороны одного разбитого окна спецназ открыл пальбу из автоматов, привлекая внимание тех, кого не вырубила светозвуковая «Заря». А в это время с противоположной стороны в людскую кашу уже влетали, как пауки на тросах, бойцы группы проникновения.
Они, не церемонясь, снесли ногами шокированных заложников, попавшихся на пути – плевать! Ссадины-ушибы залечат! Сейчас вперед! Вперед! Внезапность и стремительность – главное оружие спецназа! Внутрь! В этот крик, ор, панику, как волки в отару овец. Лишь бы захватить врасплох, уложить тех, кто с оружием.
– На пол! На пол, мать вашу!
Многие из заложников заученно валились вниз, закрывая голову – всего несколько часов назад то же самое с ними проделывали террористы.
– Лежать!
А следом по спинам и головам несчастных уже вваливались остальные, паля вверх холостыми. Боевые только в готовых к бою пистолетах, специальные пули, не дающие рикошетов, чтобы снизить риск для гражданских до минимума, да в запасных автоматных магазинах.
– Справа два, слева – один!
Почти неслышно пробками хлопнули выстрелы, слившись воедино, опрокидывая навзничь, сшибая с ног не успевшую сориентироваться и оказать сопротивление охрану. Так и работает спецназ – почти всегда в меньшинстве, всегда в лоб, на, казалось бы, готового к бою противника, на скорость. Если враг успел прийти в себя, начать огрызаться не бестолково – операция, считай, провалена. Ведь для «альфы» главное не завалить террористов, а не дать погибнуть «мирняку». А в мясорубке у гражданских шансов нет.
Еще метался между стен грохот взрыва, а к обоим тамбурам, расшвыривая людей, уже неслись «слоны» группы прорыва – двое к дверям в вагон-ресторан, откуда уже слышался шум боя, и один к проходу в СВ.
Прямо под ноги бойцу под позывным «Медведь» с верхней третьей полки выпала совсем маленькая девочка – лет трех. Он успел ее поймать и, как мячик, мягко кинуть обратно в руки матери.
– Миха, сзади!!! – выкрикнул напарник.
Медведь обернулся молниеносно, как не полагалось человеку с его могучей фигурой. Он мог бы так же стремительно присесть-упасть-откатиться, уйти с линии огня нацеленного в него автомата. Ничего в этом особенного для бойца его уровня не было. Уйти – и срезать этого бородатого одним выстрелом. Но сзади были товарищи. Сзади был «мирняк». И пули, предназначенные ему, убьют тех, кого он должен отсюда вывести живыми.