Под сенью Дома Блэк...
Шрифт:
Все было хорошо, да только Рем покоя не давал.
До амнистии я опасался светиться. Поиски только ночами совершал, совершенно забыв о девчонке. Днем отсыпался и ел. Кстати, Кикимер меня так и не отравил. Зря я опасался. Нет ничего странного, что только в конце недели обнаружил, что девчонка, от моего пренебрежения ее особой, с Домом сотворила. Она, с истово влюбившемся в нее домовиком, кое-где переставила мебель, умудрившись еще ее и подлатать. Двери и ступени лестницы уже не скрипели. А еще она где-то раздобыла краски и расписала окно в своей
Честно говоря, мне было не до нее. В конце концов я решил, что пусть лучше Домом занимается и не лезет ко мне, а после объявления амнистии сообщил, что мне нравится, как изменился Дом. Дал полный карт-бланш и всучил смутившейся девчонке ключ от родового сейфа. Пусть мебель новую купит-закажет, занавесочки-тряпочки всякие. Ну, и одежду кое-какую...
Должен же я теперь ее обеспечивать. Муж я или кто?
Вот только она решила, что, говоря об одежде, я имел в виду себя. Через три дня я чисто случайно обнаружил новые рубашки, штаны, мантии и жилеты, и ботинки. Слава Моргане, изменения в количестве нижнего белья обнаружено не было. Видно, постеснялась. Мерлин, вот же я влип!
Но, честно говоря, мне было глубоко безразлично, что происходит в доме и в общественной жизни. Голова была забита мыслями по одной пушистой проблеме, которая не желала высовывать свой нос! На восьмой день я уже почти озверел. Девчонка, завидев меня, опасливо шарахалась. Правильно делала, я мог сорваться. На девятый день ко мне пришла прекрасная мысль. Очень здравая по своей логике. Что я мучаюсь, в самом деле? Свободный я человек? Свободный. Может свободный человек, которому резко сочувствовала вся Британия, объявить, что разыскивает друга, который пал жертвой конфундуса опального директора? Что я очень за него переживаю и готов заплатить круглую сумму за помощь в его розыске?
Рита помогла без писка. Дамблдор даже не вякнул в ответ на конфундус. Видно, проблемы у него такой величины, что ему до меня и Ремуса дела нет. Вот и хорошо.
На десятый день, вечером, ко мне явились оборотни. Вместе с полубесчувственным Ремом. Хорошо его помяли, качественно, а еще с толком, тщательно связали, чтобы не рыпался. Вервольфы притащили Луни прямо на Гриммо. Да, я снял с особняка часть защиты, и теперь можно было спокойно пользоваться каминной сетью. Вот через камин они и притащили Рема:
– Вот, господин-хороший, ваша пропажа. Конфундусом пристукнутый. Мы ему немного добавили, чтобы не рыпался. Слегка, не извольте беспокоиться, - рассыпался передо мной вертлявый юнец-вервольф.
– Он же свою цену в ваших глазах не потеряет? Ей-Мерлин, мы старались! Вы за помощь в поимке кругляшки обещали, а мы вам с доставкой! Может, накинете?
Наглость - второе счастье. Но я понимаю парня, а потому лишь усмехнулся в ответ:
– Кикимер!
– Чего желает хозяин?
– с издевательским подобострастием вопросил этот ушастый дракл, и тут же в сторону: - Противный...
Я, наверное, наловчился. Пинок заставил
– Мой кошелек сюда, живо.
– Как прикажет хозяин...
– прошипел эльф и исчез.
Луни вервольфы уронили на ковер. Я присел перед ним на корточки и помог принять положение сидя. Осторожно подцепил его подбородок, заставил поднять голову. Он молча смотрел на меня и в его глазах я не прочел ни злости, ни страха, ни каких бы то ни было оттенков чувств. Ничего, скоро он их проявит. Напрасно он мне веселую жизнь устроил.
Багровый синяк на скуле, разбитые, запекшиеся кровью, губы. Не знаю, как с его ребрами, но дышать ему больно.
Эх, Луни-Луни...
Появившийся Кикимер протянул с поклоном кошелек. Я кинул его вертлявому, который ловко его словил и взвесил в руке.
– Эх, хорошо нынче наш брат стоит!
– оскалился он.
– На тысченку тянет, а?
– Больше. Привет Фенриру передать не забудьте, - намекнул я.
– Да уж он сам его возьмет, уж не извольте сомневаться, благородный сэр. Вы, ежели что, обращайтесь... Я, Струпьян, и брат мой, Дуб, завсегда готовы хорошим господам-то помочь!
– Я запомню, - пообещал я.
Неплохой парень. Дело иметь с ним можно.
– Ну так до встреченьки. Почапали, Дуб!
Я закрыл за ними камин и обернулся к Рему, не делавшему попытки встать. Он не смотрел на меня, предпочитая рассматривать узор на ковре. Грязный, оборванный, избитый, вот зачем он все это устроил?
– Развяжи, - глухо сказал он.
– Нет.
Луни поднял голову, обжег меня взглядом.
– Что. Тебе. От. Меня. Надо?
– Только одно, Луни. Только одно. Просто пообещай мне кое-что...
Рем закрыл глаза, выдохнул сквозь зубы.
– Что? Что ты хочешь?
Я помолчал. Просто не будет. Какой же безнадежностью, несмотря на все его видимое спокойствие, тянет! Голова кругом, а внутри начинает нетерпеливо ворочаться зверь. Спустить придется, но Грань переходить нельзя. Рем заслужил урок. Щадить его никак нельзя. Это для его же пользы.
Я взял стул, поставил его рядом с Луни, и, сев, схватив его за шиворот, подтянул к себе. Я заставил его встать на колени меж моих ног. В его глазах заплясала затаенная паника. О чем он только думает? Э, нет, братец, я знаю, что это сломает тебя. Поэтому этого тебе ждать не приходится. Я пока не так зол, а ты скоро заречешься злить меня и дальше.
В кармане моей мантии притаился ремешок. Обычный на вид, кожаный, собачий ошейник с небольшими шипами. Снаружи и внутри. Давненько он в нашей семье. Лет сто пятьдесят-двести. Зачарованный ошейничек для непослушных вервольфов. В далеком прошлом в нашей семейке держали ручных "волчат". В то время были в моде гладиаторские бои. Аристократия развлекалась во все времена, как могла. Рем не верил своим глазам. Смотрел на меня своими широко раскрытыми янтарными глазами.
– Сириус, что ты...