Под тремя башнями

Дмитриев Николай Николаевич

— Понятно, — майор кивнул. — А смысл? Зачем ему картина?

— Так он же, сволочь, наверняка сбежать собирался. А за кордоном покупателя найти можно. И деньги хорошие заиметь…

— Ну, теперь яснее, — вздохнул майор и приказал автоматчикам, так и оставшимся стоять у двери: — Ребята, тащите его наверх.

Упиравшегося изо всех сил Крыжа отвязали от кровати и поволокли, а, когда топот сапог в коридоре стих, майор повернулся к Цыбульской. Однако разговора не получилось, так как с женщиной творилось нечто странное. Она вдруг опустилась на стул и заплакала с причитаниями:

— Боже,

когда это кончится? Какие же вы все жестокие… Мальчишек и тех вооружили, да ещё пустили впереди себя… Как вы могли?..

Видимо, пани Цыбульская всё это время находилась на грани нервного срыва и вид вооружённого «ВиС» Мирека доконал её.

— Да прекратите вы истерику! — Майор так трахнул кулаком по столу, что музыкальний ящик подпрыгнул и жалобно звякнул. — И нечего из нас извергов делать! Не дай я мальчишке этот пистолет, его ваш Крыж зубами загрыз бы!

— Мой? — Цыбульская задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете!

— Смею! — Майор устало опустился на койку. — Вы что, считаете, мы даром хлеб едим? И вообще раз уж вышло так, скажите, тайник в камине ваш?

— Значит, вы его нашли… — Цыбульская как-то сразу успокоилась.

— Оба нашли, — подтвердил майор. — Скажите, что там было?

— Ценности, собранные по пожертвованию, и бумаги подполья.

— За ценностями лезли, — уточнил майор. — И что, изначально знали?

— Нет. Подозреваю, инженер Бачинский попал им в руки, ну и…

Цыбульская медленно подняла руку и провела пальцами по барельефу на музыкальной шкатулке. Какое-то время майор думал, а потом сделал вывод:

— Выходит, Бачинский исчез, когда тайник был уже пуст?

— Конечно, иначе и быть не могло, — Цыбульская энергично кивнула.

— А что значат эти гильзы сверху и патроны снизу?

— Просто условный знак: ценности израсходованы, и люди встали под ружьё. — Цыбульская пожала плечами и добавила: — А три патрона символ: «Вольносць, рувность, незалежнисть»…

Было заметно, что она больше не желает говорить, но майор, видимо, хотел до конца использовать минуту откровения и быстро спросил:

— Тогда последний вопрос. Отсюда другой выход имеется?

— Само собой. — Цыбульская неожиданно усмехнулась. — Там в коридоре вентиляционный канал. Внутри вбиты скобы и по ним, как по лестнице, можно добраться до кладовки в наружном монастырском контрфорсе. А дальше дверь.

Мирек глянул на майора, и тот, скептичеки пождав губы, кивнул хлопцу. Но конечно же об их неудаче ничего не сказал, а просто заключил:

— Как я понимаю, потайные выходы в город ещё есть?

— Конечно, — подтвердила Цыбульская. — Больше того, сохранившимся подземным ходом можно выйти за город. Подозреваю, главари из Чёрного леса, где вы проводили войсковую оперцию, прятались здесь.

— Не понимаю, — майор внимательно посмотрел на Цыбульскую. — Тогда какой смысл во всех этих взрывах?

— Да самый простой. А если б не я, как бы вы прошли в подземелье? — Цыбульская внезапно сбилась и, достав откуда-то кружевной платочек, начала сосредоточенно вытирать уголки глаз.

Поставленный в лоб вопрос требовал

прямого ответа, но майор ничего сказать не успел. В Цыбульской что-то неуловимо переменилось, а Мирек, всё это время стоявший неподвижно, вздрогнул, потому что где-то за дверью послышался топот солдатских сапог и оттуда, из темноты, чей-то уверенный голос радостно гаркнул:

— Передайте майору, третьего мальчишку нашли!

Майор рванулся, неловко зацепился за стул и, едва успев подхватить уже летевший на пол музыкальний ящик, крикнул в темноту коридора:

— Где он?!

— Наверху, товарищ майор! — Только что подбежавший круглолицый и коренастый ефрейтор с готовностью вытянулся в дверях. — Лежит!

— Как лежит? — Майор дёрнулся. — Что значит, лежит?

— Так его стеной привалило здорово, малость не в себе он, — коротко пояснил ефрейтор и тут же, догадавшись, что беспокоит майора, добавил: — Да всё в порядке, товариш майор. Доктор смотрел уже, говорит, жить будет.

— Так… Ну вот и кончили операцию… — Майор прислонился к косяку двери и, вытирая почему-то выступивший на лбу пот, спросил: — Слышь, ефрейтор, ты про какую стену говорил?

— Да ту, где под башней дыра была заложена. Пацан тот, почитай, прям туда вышел. Там разобрано было, товарищ майор. — Ефрейтор подобрался и вроде как стал выше ростом. — Снаружи глядеть, заложено, а толкнуть снутри, сыпется. Наши полагают, бандюки через ту стену удрать хотели. Там же базар рядом, а там и город, а дальше ищи-свищи по закапелкам…

— Похоже, похоже… — Майор на секунду задумался, а потом, крепко взяв Мирека за руку, приказал всем выбираться наверх…

Кольцо с изумрудом

Сашка с усилием открыл глаза и попытался осмотреться. Он лежал на разостланной плащ-палатке, солнце светило ему прямо в лицо, но при попытке что-нибудь вспомнить, в голове у него начинался сумбур из зловещего грохота, толчков взрывной волны, ноющей боли от ударов, и всё перекрывала вспышка дневного света, которая после сумрака подземелий ярко ударила через рухнувшую стену.

Рядом на коленях стоял военврач и, осторожно ощупывая хлопца, ласково спрашивал:

— А тут не болит?.. А тут?

В голове у Сашка аж звенело, однако под пальцами доктора вроде ничего не болело, а потому он, еле ворочая языком, ответил:

— Нет, вроде ничего, — и тут же спросил: — Доктор, что со мной было?

— Тебе, дружок, лучше знать, но этом потом, — военврач весело подмигнул Сашке. — А ну, попробуем…

С помощью доктора Сашка сел, после чего звон в голове малость поуменьшился, и хлопец начал воспринимать всё более или менее нормально. Он сидел на земле у замковой стены недалеко от Въездной башни. Под откосом, почти упираясь радиаторами в забор, стояло пять или шесть «студебеккеров», на мосту через ров урчал мотором штабной «виллис», а ещё дальше, из-за склона холма, выглядывал лакированный верх какого-то лимузина. По площади во все стороны сновали военные, и только под самым костёлом Сашка высмотрел цепочку часовых, перекрывших улицу, что вела в Старый город.