Подарок
Шрифт:
– Элеонор любит книги, - сказал он. – Она работает в книжном магазине, так что даже при самом худшем раскладе твоя коллекция будет расставлена в идеальном алфавитном порядке.
– Хм, вообще-то алфавитный порядок уже присутствует. – произнес Дэниэл, приглашая их войти в дом. – Я просто не уверен на каком языке. Уж точно не на английском.
Элеонор осматривала жилище Дэниэла, пока они шли в комнату, по ее догадкам, являющуюся гостиной. Особняк казался огромным, но теплым и даже уютным в определенной манере подходящей его загадочному хозяину. В атмосфере той боли,
Дэниэл указал жестом на кресло и сел. Одного взгляда от Него было достаточно, чтобы она опустилась на колени рядом. У Его ног. Такое положение было привычно для нее, наедине. Однако приказ принять позу сабмиссива в присутствии Дэниэла, означал лишь одно – тот один из них… Или был, до смерти своей жены.
– Могу я предложить кому-нибудь из вас выпить? – спросил Дэниэл и уселся на софу напротив кресла
– Нет, спасибо. Отвечу и за Элеонор тоже. Мне действительно пора. Мой рейс отправляется через три часа.
– Опять в Рим? – поинтересовался Дэниэл.
– Опять, - ответил Он так, словно чертовски устал.
– Я провожу тебя.
Обычно Он не покидал ее без долгого интимного прощания. Однако в этот раз Он просто встал, провел пальцем по ее щеке и подбородку и оставил одну в комнате. Она ждала, стоя на полу, хотя отчаянно желала броситься за Ним вдогонку и умолять забрать ее с собой. Но Элеонор была слишком хорошо вышколена для того, чтобы нарушить позу покорности ради одного, как она знала, совершенно бессмысленного эмоционального порыва.
Через несколько минут Дэниэл вернулся в гостиную. В первые мгновения он ничего не говорил, Элеонор оставалось лишь не нарушать тишину и держать свой взгляд, устремленным в пол.
– Присядь, пожалуйста. – сказал Дэниэл тихо и немного удивленно. – В кресло.
– О, кресло. Какая необычайная щедрость, - ответила она с вызовом, под влиянием того факта, что осталась наедине с Дэниэлом, не в состоянии и дальше поддерживать подобающий покорный образ.
– Я понимаю, что данная договоренность тебя расстраивает.
Элеонор фыркнула. Расстраивает?
– До меня дошло, - сказала она. – Это игра в плохого и доброго полицейского? Плохой коп силой притаскивает меня сюда и уезжает, затем появляется хороший коп, предлагает мне молочка с печеньками и уютное мягкое кресло. Как мило.
– Он предупреждал меня, что ты умна. Но про то, что ты чертовски умна, упомянуть, по-видимому, забыл.
Пришлось отдать Дэниэлу должное. Он был впечатляюще стойким в отношении ее сарказма. Крепче, чем казался на первый взгляд.
– Он может дожить хоть до сотни лет, но слово «чертовски» так и не покинет его совершенных уст, уж тебе ли не знать. – сказала она.
Дэниэл слегка улыбнулся.
– Он слишком правильный для подобного, да? Думаю, он назвал бы тебя…
– Нахальной, - предложила она.
– Вполне справедливая оценка. Он мог бы предупредить меня о твоей нахальности.
– Полагаю, в его понимании это является само собой разумеющимся. Ну, раз уж ты играешь роль хорошего копа, значит ли это, что теперь меня
Однако он все еще был невозмутим. И это пугало ее куда сильнее, чем любая эмоциональная реакция. Его боль пролегала слишком глубоко, чтобы ее можно было задеть. Это ставило его на ступень выше нее.
– Что ж, очевидно от категории «нахальность» мы плавно передвигаемся к категории «сучность».
Она почти рассмеялась. «Сучность» - еще одно слово, которое ей не суждено услышать от него.
– Вполне справедливая оценка, - произнесла она, повторяя слова Дэниэла.
Хозяин дома тяжело дышал. Ей казалось, он тщательно взвешивает то, что собирается сказать.
– Я не стану отягощать тебя слезливыми историями, - отозвался он, - но ты заслуживаешь получить хоть какое-то объяснение твоему здесь присутствию. Я был женат благословенных семь лет. Моя супруга и я были как ты и…
– Если рассчитываешь на мое расположение, то, пожалуйста, не произноси его имени. Я переживу эту неделю в разы легче, если не буду вынуждена говорить и слышать о Нем.
Дэниэл кивнул.
– Как ты и он, – продолжил он спустя секунду. – Она была больше, чем моей женой. Она была моей собственностью, моей одержимостью…моим лучшим другом. И она погибла три года назад. С тех пор у меня никого не было. Когда я признался в этом С…ему, он настоял на том, что некоторое время наедине с тобой может оказать на меня благотворное влияние. В свете того, что ты принадлежишь ему, между нами нет угрозы возникновения романтической привязанности. И в виду того, что ты уже знакома с требованиями нашего специфического стиля жизни…
– Я извращенка. Тебе не обязательно прибегать к эвфемизмам.
– Таким образом, переход от строгого целибата к возвращению сексуальности пройдет мягче.
– Значит, ты все же планируешь меня трахнуть? – она задала вопрос, зная заранее ответ.
– Только, когда ты будешь к этому готова, и у тебя не будет возражений.
– Ну, я же здесь, правда? Никто не держит у моего виска ствол.
– Применять силу – удел дилетантов. Я лучше просплю вечность в одиночестве, чем возьму в постель нежелающего того партнера. Он уже делил тебя с другими, не так ли?
– Да, конечно. Но…- переведя дыхание, она продолжила, - он всегда был рядом.
– Понимаю. Как я и сказал «когда ты будешь к этому готова». Не раньше.
– И что теперь? – спросила она после минутной паузы.
Встав, Дэниэл направился к двери. Она поспешно направилась следом.
– Уверен, тебе нужно распаковать свои вещи и отдохнуть. Поэтому, полагаю, на ночь я отправлю тебя в твою комнату.
– Отправишь меня в мою комнату? После того, какой сукой я себя выставила? – Элеонор усмехнулась. – От хорошего полицейского к трусливому. Ладно, пойду к себе.