Подчини волну!
Шрифт:
– Плевать, - просипел мальчишка.
– Я их зубами порву.
В его словах не было ни тени детской бравады. Просто констатация факта - порвет. Если сумеет, конечно.
– А не проще ли взять себя в руки и дать нам вылечить тебя? Я думаю, пристрелить их будет гораздо более эффективным, чем зубами рвать.
– «Господи, что я говорю? Это ведь ребенок! Чуть-чуть старше Кит...».
– А стрелять, имея полный комплект конечностей, удобнее.
Чувство ирреальности усиливалось. Ли была практически уверена, что спит. Только
***
Когда Вейр выползла из операционной, она просто прислонилась к стене - и сползла по ней вниз, садясь на корточки. Ее мутило уже всерьез. Кровь распирала череп, как будто ей там место было мало, давила на глазницы изнутри. Она всерьез опасалась, что сейчас просто грохнется в обморок. Такого в ее практике еще не было. Но, наверное, подобным мог похвастаться и не каждый действующий хирург. Собственно, такие операции можно найти только в журнале «Вестник хирургии акшара». Если бы его, конечно, кто-нибудь удосужился издать.
Несквозное пулевое ранение у ребенка. Операция под местной - местной!
– анестезией. Примитивными инструментами. Диагностика сосудов с помощью - мать моя!
– глазок. То есть, вскрыть и посмотреть, не кровят ли, а то «давление низковато». И пациент, вцепившийся в нее, Вейр, как будто она единственное спасение. Его крики, когда этот садист из него пулю выковыривал, теперь станут ее любимым кошмаром. А ведь мальчишка сначала еще крепиться пытался...
Тень загородила от нее свет ламп в коридоре, которые она уже начинала тихо ненавидеть. Вейр подняла голову, снизу вверх глядя на Тира.
– Скажите, что я сплю, а?
– тихо попросила она.
Хрипун молчал, буравя ее своими медвежьими глазками.
– Я не могу и не хочу оставаться тут. Я хочу обратно, - медленно, с расстановкой, прбормотала Вейр.
– Честно, я никому ничего не скажу. Просто потому, что сама хочу, о-очень хочу, все это забыть. Считайте меня кем угодно. Но я хочу в свой мир. К ослику.
– Вполне понимаю твое желание, - отозвался Каркун. Кажется, он действительно даже не собирался ее осуждать. Понимающий какой!
– Я уже говорил. Поступайте так, как считаешь нужным. Попроси - я отвезу вас домой. Но сначала тебя стоит выспаться. И поесть.
– Нет, спасибо, - помотала головой врач.
– Есть я не буду. Мне бы помыться. И поспать, действительно.
– Бросай эту херню, Дем!
– заорали за стеной. Вейр и раньше слышала бубнящие голоса, но не прислушивалась. Мало ли кто решил навестить «ее» пациента?
– Я серьезно тебе говорю! Бросай! Меня достало твой зад спасать!
– Так не спасай!
– видимо, на поправку раненый шел просто семимильными шагами. Обычно на следующие сутки после полостной операции больные так не орут. У них едва сил хватает тихонько пришептывать.
– Мне ваша благотворительность на хер не нужна!
– Так вали отсюда и сдохни где-нибудь в другом месте! Потому что пока
Кажется, совсем недавно Вейр уже где-то это слышала. Не то чтобы слово в слово. Но что-то похожее было. «Самому башку в петлю сунуть яйца зажимает. Зато под пули лезть - запросто...» - кажется, так оно звучало в оригинале?
Она снова глянула на Тира, который еще больше посмурнел. Хотя, казалось, дальше уж и некуда. Каркун рывком открыл дверь палаты и рявкнул так, что у врача уши заложило:
– Завалили хавальники. Оба!
Удивительно, но в палате наступила просто-таки мертвая тишина. Да что там, даже Вейр медленно, придерживаясь стеночки, но поднялась на трясущихся ногах. Чужая истерика, прекращенная не самым нежным способом, напомнила, что ей концерты устраивать тоже не пристало.
Хрипун добавил еще что-то, но уже тихо и, как показалось Вейр, на другом языке.
– Пойдем, я покажу, где ты сможешь отдохнуть, - повернулся он к ней, осторожно прикрыв дверь в палату.
Желваки у него перекатывались так, словно он камней в рот набрал. Поэтому врач рискнула только кивнуть и поплелась следом за Тиром, с трудом переставляя ноги, которые казались чугунными. По сторонам она не смотрела. Да, собственно, там и смотреть не на что было. Просто одни коридоры сменялись другими. Кажется, на их пути попадались какие-то люди... В смысле, не люди, а акшара. Но ей было плевать.
И не только потому, что она смертельно устала. Мысли одолевали. А еще стыд. Не могла она отделаться от чувства, что ее нытье на тему «Хочу домой!» сильно смахивает на испуганный скулеж. Появилась такая благополучная барышня, сунула нос в щелку, брезгливо поморщилась - и смылась. Дальше страдать в своем жирненьком благополучии.
Хрипун, в которого она едва не врезалась, задумавшись, открыл дверь, приглашающе оставив ее распахнутой.
– Не слишком удобно, но на один день сойдет, - прокаркал Тир, как будто извиняясь.
– Я зайду за тобой вечером, и мы решим, что с тобой делать дальше. Только не забывай про ракшасов. Я ведь серьезно говорил. Они тебя найдут. Так что подумай, где сможешь перекантоваться. Хоть какое-то время.
Вейр кивнула, даже не слишком вникая в смысл того, о чем он бормочет.
– Скажите, а у вас много детей?
– У меня лично, на Базе или вообще у акшаров?
– кажется, вопрос его не слишком удивил.
– Наверное, здесь и... вообще, - врач потерла пальцами висок, в который изнутри долбил отбойный молоток.
– На Базе тридцать кадетов. А сколько вообще - я не знаю, статистикой не занимаюсь. Детей у нас мало. С этим есть... определенные проблемы.
– И врачей тоже мало?
Тир помолчал, глядя на нее из-под кустистых бровей. Вейр показалось, что он прекрасно понимает, к чему она задает эти вопросы. Понимает, но подсказывать ей не собирается.