Подчини волну!
Шрифт:
– Отвали, говорю! Меня док отпустил!
– он в очередной раз попытался вырваться.
Впрочем, с тем же успехом. Те жалкие остатки сил, что у него были, решили подождать Дема в сторонке.
– Отпустил?
– ошарашенно брякнула стерва.
При этом она выглянула откуда-то из-под его руки, пялясь своими глазищами. «Серебряные...
– вплыла в мозгах совершенно идиотская мысль.
– У нее глаза серебряные...». Вид у него при этом был, наверное, как у полного кретина.
Впрочем, высот дубизма он достиг только в следующую минуту. Когда эта дура перестала-таки к нему
– Ты дура, что ли?
– прорычал Дем, натягивая футболку обратно. Он бы был совсем не прочь, если бы она оказалась до колен.
– Тебе объяснить значение слова «отвали»?
Она заторможенно, словно ей чем тяжелым по кумполу вдарили, помотала головой и опять уставилась на него. В лицо посмотрела, в смысле.
– Я ничего не путаю? Прошло четверо суток?
– едва ли не прошептала стерва.
– И чего?
– искренне не понял вопроса Дем.
– Мама моя... Какая же у вас регенерация?
При этом ее чертовы глаза светились таким восторгом, будто он ей горсть бриллиантов отсыпал. Дем даже растерялся, честно говоря. Нет, то, что у дамочки с мозгами наблюдались явные проблемы - это было понятно. Но как реагировать-то на такие восторги?
К его невероятному облегчению ситуация разрешилась сама собой, без его участия. За поворотом коридора забухали ботинки, как будто там стадо слонов неслось - даже стены задрожали. И из-за угла вывернули Вар с Яром. Лейтенант не мог припомнить, когда еще он так рад был их видеть.
Хотя выглядели парни странно оба едва ли румянее стен - узоры на роже татуированного выделялись, как будто их только что накололи. Глаза едва ли не квадратные. И собственную куртку Вар прижимал почему-то к груди. Причем казалось, что он одновременно хочет и стиснуть ее сильнее, и отбросить подальше. По крайней мере, мышцы на его предплечьях напряглись, словно он фиг знает какой вес выжимал.
– Док... тут... это...
– он протянул куртку стерве, дыша хрипло, с каким-то даже присвистом.
Внутри свертка что-то шевельнулось и запищало. Вар вздрогнул и чуть не выронил свою ношу. Яр с Демом одновременно шарахнулись, только в разные стороны. А вот девка как будто сообразила что-то. Наоборот, шагнула к татуированному, бережно, словно хрустальную, забрав куртку. И держала она ее странно, подхватив рукой снизу. Второй же начала разворачивать тючок.
Тут-то и случилось хреново Чудо. Дем бы решил, что это у него от доковых лекарств приходы по второму кругу начались. Но и Яр придушенно мявкнул, а Вар и вовсе креститься начал. Да еще и крест из-за пазухи вытащил, прижав его к губам. В общем, не одному ему приглючилось нечто эдакое.
Дамочка низко наклонилась над ребенком, держа его на руках. И свет коридорных ламп запутался в ее растрепанных после возни с Демом волосах, вдруг вспыхнув ярким ореолом вокруг головы. Но это все фигня была.
За других он
– Дева!
– прошептал Вар.
Ну, что тут скажешь? Дем с ним был полностью согласен.
Только вот хрен знает, что его добило - ведение или док просто переоценил возможности пациента, но следом за мыслью, что Вар абсолютно прав, лейтенант снова куда-то нырнул.
[1] «Отвертка» - коктейль, водка с соком, чаще всего апельсиновым
Глава шестая
Глава шестая
Все-таки, время было садистом. Смакующим извращенцем, сосущим боль, как коктейль через трубочку - никуда не торопясь, наслаждаясь. Именно на этот моменте оно любило превращаться в подтаявшую на солнце жвачку, почти останавливаясь. А то могло и свернуться кольцом, прокручивая одни и те же кадры, все с той же неспешной медлительностью.
Лейтенант ненавидел время. А оно его любило. Просто-таки кайф ловило, наблюдая, как Дема корежит. Но...
Но Бес падал. Он падал, падал и падал, заваливаясь на спину. Его руки взлетали в воздух, будто кто-то сверху жестко дернул за нитки. Автомат плавно, как гребанная танцовщица, выворачивался из ладони. Волосы всплескивали волной - куда там рекламным красоткам. И грудь взрывалась фонтанчиками красного: первым, вторым, третьим. Маньячащее время давало возможность рассмотреть их во всех деталях - до круглых капель, до тягучих струек. И падающее тело вздрагивало, как только вырывался новый фонтанчик. В реальности такого было не разглядеть. Но садистское замедление предоставляло возможность рассмотреть все детали, посмаковать подробности.
Без которых Дем вполне мог обойтись.
Но Бес падал. Так же тягуче медленно, как и все в этом гребанном фильме, его голова поворачивалась. Дем видел смуглое лицо за завесой взмывших волос. Он и сам не знал, хочет ли видеть желтые, горящие бешенным азартом и диким, ненормальным весельем глаза. На то, как он бесконечно падает - смотреть не хотел, на фонтанчики - не хотел. А вот лицо Беса притягивало. Было в этом что-то от расколупывания корочки на подживающей ране.
Актеры, стараясь выжать из зрителей побольше слез вместе с бабками, умирают с отрешено-умной или мученической миной на морде. Но реальность - она круче любого режиссера. И тоже страдает маниакальным психозом. Видать, они со временем родственники.
Бес был, мать его, счастлив, рад. Он, урод драный, радовался! Для него жизнь была сплошным парком аттракционов - даже то, что он падал, его развлекало. Пока ты тут, попробовать надо все. Ага, даже сдохнуть - тоже незабываемый опыт.
Его губы шевелились. Наверное, хотел поделиться, какой это кайф - словить в грудь три «маслины». Только слов было не разобрать. Прочитать по губам - этого Дем не умел, да и занавес волос мешал. А это было важно, до боли в яйцах важно, узнать, что он говорит. Но хоть жилы порви - непонятно.