Подчини волну!
Шрифт:
Упаковав в сумку ампулы и баллон с газом, доктор, похвалив себя за предусмотрительность, прихватила с собой и кислородную подушку, которую держала в кабинете на всякий случай. Жаль, что ее предусмотрительность не распространилась на носилки. А все простыни у нее были бумажные. Вес такого бугая они бы не выдержали.
– Док, вообще-то, вы можете остаться, - кашлянул Каркун.
– Нам не надо, чтобы у вас неприятности были. Так, конечно, безопаснее. Но если хотите, то...
Вейр кивнула, а потом решительно помотала головой, вешая на плечо свою
Утешаться приходилось только мыслью о том, что она, как врач, обязана помочь пациенту. Ну, еще тем, что под «остаться» бугай вполне мог подразумевать ее хладный труп с аккуратной дырочкой во лбу.
И только шагнув за порог смотровой, доктор вдруг вспомнила:
– Камеры...
Все-таки, смешны выверты человеческого сознания. Вроде бы, приготовилась к смерти и даже сама вызвалась сопровождать громил. А вот камеры ее напугали. Точнее, напугало то, что запись может свидетельствовать о ее добровольной помощи преступникам. А за пособничество террористам по головке не гладят. Хотя в данном случае стоило думать отнюдь не о законе.
– Какие камеры, детка?
– насмешливо ответит парень с татуировкой на пол лица, ненавязчиво подпихивая ее вперед.
– Нет тут никаких камер, и не было никогда.
Вейр снова кивнула, постаравшись перебирать ногами быстрее. За широкими шагами этих дылд поспеть было совсем не просто.
И только выйдя из здания, доктор оглянулась. Залитая теплым светом приемная скрывалась за закрывающимися тонированными стеклянными дверьми, словно уплывая от нее. И только веселый ослик на вывеске продолжал улыбаться. Ему и дело до Вейр не было.
Но долго любоваться ей не дали. Бесцеремонно нагнув голову, хрипун впихнул Ли на заднее сиденье потрепанной, будто только что вытащенной со свалки машины.
И на этом нормальная, обыденная и привычно-тоскливая жизнь ее закончилась.
[1] Суаре - званный неформальный вечер.
[2] Акшара (санскрит) - нетленный, неразрушимый. Возможный перевод - «неумирающий».
Глава вторая
Глава вторая
Скука справлялась с нервозностью куда лучше психологов и всех новейших препаратов вместе взятых. Это дома Вейр могла провертеться ночь напролет, да так и не заснуть. А в холодном, узком, с низкими потолками коридоре, больше напоминающем бункер, чем больницу, почти задремала.
В этом «госпитале» не были ничего, напоминающего стандартную клинику. Отсутствовали журнальные столики с научно-популярными журналами. На стенах не висели агитационно-разъяснительные панели о вреде курения. А в углах было пусто без торговых и кофейных автоматов.
Собственно, обстановка вообще не баловала деталями: несколько пластиковых кресел, словно спертых с платформы метро. Да стены, выкрашенные до половины тошнотворной зеленой краской. Ну, еще лампы на потолке. Даже сестринский пост отсутствовал. Коридор, стены
И сидела она под этими дверьми уже несколько часов. По крайней мере, ей так казалось. Возможность определить время точнее отсутствовала. Телефон у врача отобрали еще в машине. Интересной такой машине, с абсолютно непрозрачными переборкой между водительским и пассажирскими креслами и отключенными окнами.
Единственное, что Вейр могла утверждать - больница находилась под землей. Автомобиль спускался долго, кружил и петлял, словно по горному серпантину. Да и потом, сопровождая пациента, на лифте они ехали вниз, а не вверх.
Но вот в какой район ее доставили, Ли даже предположить бы не рискнула. Добирались сюда они действительно долго. И раненый пару раз почти попытался смыться на тот свет. Конечно, она ему даже вещички собрать не дала. Но не будь с ними врача, легким испугом «парни» в черном не обошлись бы.
Только вот никакой благодарности с их стороны не наблюдалось. Проводили они ее в этот коридор, сгрузили раненного на руки медикам и ушли. Такое впечатление, что про врача вообще забыли. И что в такой ситуации прикажете делать? «Ау!» кричать?
Оставалось только упереться затылком в холодную, будто промороженную стену, закрыть глазки и дать времени делать свое дело - идти потихоньку.
– От кофе не откажешься?
Воронье карканье, отдаленно напоминающее человеческий голос, выдрало Вейр из мутной полудремы.
Врач выпрямилась, поспешно натягивая подол задравшейся юбки на колени. Стоило бы, наверное, и прическу поправить. Но суетиться перед Каркуном не хотелось. Она только украдкой провела тыльной стороной ладони по губам, проверяя, не пустила ли во сне слюни.
На этого громилу и стоя-то смотреть было неудобно. А уж сидя приходилось так голову задирать, что шею начинало ломить.
– Может, вы присядете?
– выдвинула предложения Вейр, беря протянутую чашку. Обычную, фаянсовую чашку, белую - никаких тебе термостаканчиков.
– А то у меня от вашего роста голова кружится.
Мужик хмыкнул что-то неопределенное, но сел в соседнее кресло, вытянув ноги едва не до противоположной стены.
Прихлебывая кофе, кстати, неплохой - крепкий, горячий и с ложечкой сахара - Вейр, никого не стесняясь, откровенно рассматривала террориста. Благо сейчас, когда адреналин схлынул, зрение ей не отказывало.
Ну, во-первых, он действительно был огромен. Из племени шкафов с антресолями. И разворот плеч не мог быть намного меньше, чем рост. Во-вторых, лицо у него было такое... Ну, какая физиономия может быть у подобного громилы? Крючковатый, загнутый к верхней губе нос еще и свернут на сторону. Причем ринопластику парню явно делали не раз. Потому что хрящ не только покосился, как старый забор, но еще и горбился на переносице. Губы узкие и сухие, поджатые. Глаза под тяжелыми бровями сидят глубоко, как у кабана. Скулы - острые, щеки впалые, подбородок - гранитной плитой.