Подкидыш
Шрифт:
– Нет, – произнесла она, – пусть теперь несет свой крест. И потом, не имеет смысла прогонять её, если она ждет ребенка. Избавившись от неё сейчас, мы лишь наживем себе неприятности где-нибудь лет через двадцать, когда к нам неожиданно заявится некий незнакомый молодой человек и потребует свою долю имущества. Мы должны принять эту... девушку. А Нед, когда станет старше, поймет, какая расплата ждет легкомысленных молодых людей, поступающих по-своему, наперекор родительской воле.
После этого Элеонора отправилась в свой садик лекарственных растений и долго бродила
Не говоря ни слова, он подхватил её под руку и потом, соразмерив свои шаги с её, еще долго гулял с Элеонорой по саду. Голова её опять была высоко поднята, ибо Элеонора не могла позволить, чтобы кто-то, увидев её, не заметил обычной гордой осанки, но лицо женщины оставалось замкнутым и холодным. Наконец Том сказал:
– Не надо так расстраиваться из-за этого, бабушка. Что сделано, то сделано.
– Но кого он выбрал, Том! Полное ничтожество! Почему у него так мало гордости, у него – наследника всего имения? Что-то мы упустили в его воспитании. Я знаю, что Ричард тоже вел себя не лучшим образом, но Ричард всегда был странным, а поскольку он младший сын, то это не имело особого значения. Но чтобы Нед настолько не осознавал собственного долга... Он совсем не думает о нас.
– Он думает, бабушка. Ему очень жаль, что он вас обидел...
– Но тогда почему он так поступил? По-моему, он сожалеет не о том, что натворил, а о том, что все открылось.
Том попытался как-то успокоить Элеонору.
– Вам не кажется, что если бы он начал сейчас каяться в своих поступках, это стало бы признаком слабости его характера? Тем самым он показал бы, что действовал опрометчиво и необдуманно.
– А как еще можно рассматривать этот... с позволения сказать, брак? – презрительно осведомилась Элеонора.
– Все началось, конечно, с опрометчивости, – словно размышляя вслух, начал Том. – Он влюбился, что было опрометчиво с его стороны, и начал ухаживать за этой девушкой, что было еще более опрометчиво. Но когда он задумался о последствиях своих поступков, он почувствовал, что должен честно ответить за них, и не бросил девушку, которая уже была, в конце концов, его женой перед Богом; он обвенчался с ней надлежащим образом, а потом привез домой, в «Имение Морлэндов», не побоявшись даже потерять вашего расположения, которое он очень высоко ценит, поверьте мне, бабушка.
Элеонора скептически посмотрела на внука.
– И это ты называешь поведением благородного человека?
– Да, я называю это так, – смело ответил Том. – Он легко мог получить все, что хотел, и бросить девушку на произвол судьбы. Отец наверняка, наверняка выгнал бы несчастную из дома, она страдала бы от голода и холода – и может быть, даже умерла
– С каких это пор ты стал его защитником? – спросила Элеонора. – Ты же не похож на него, Том. Ты бы никогда не сделал ничего подобного.
– Я совсем не хочу защищать его, бабушка. Просто я думаю, что понимаю его, и еще я не могу видеть, как вы страдаете.
– Страдаю?
– Я не хочу, чтобы вы считали, будто он совсем не думает ни о вас, ни обо всей нашей семье, ни о добром имени Морлэндов. Он обо всем этом думает, очень даже думает!
– И ты полагаешь, что неуважение, которое проявил ко мне Нед, может заставить меня страдать?
Том покрепче прижал её локоть к себе и улыбнулся ей.
– Может, дорогая бабушка. Я знаю, когда вы страдаете, даже если остальные этого не замечают.
Элеонора с любовью улыбнулась ему в ответ.
– Нет, кое-кто замечает, – призналась она.
– Джоб?
– Откуда ты знаешь?
– Я видел его из окна. Что он вам сказал?
– Приблизительно то же, что и ты сейчас, но менее убедительно и более почтительно, – ответила она.
– Он очень любит вас. Вам это известно, бабушка?
Элеонора подняла одну бровь.
– Он состоит при мне чуть ли не с детства. – Это вряд ли можно было считать ответом, и она поспешила вернуться к прежней теме. – Хуже всего то, что Нед проделывает это уже во второй раз. Может быть, я смогла бы согласиться с тобой, если бы это было впервые – но дважды?..
Тут Тома осенило.
– А вам это никого не напоминает? – лукаво спросил он.
– Что?
– Был человек, который тоже дважды тайно женился, а вы, между прочим, любили его. Кто бы это мог быть?
Элеонора удивленно уставилась на внука.
– Кого ты имеешь в виду, дитя мое? Не можешь же ты намекать на короля Эдуарда?
– Именно о нем я и говорю. Он дважды тайно и неудачно женился, и оба раза – на женщинах, которые были значительно ниже его по положению, но в которых он безумно влюблялся. А Нед ведь состоял при дворе короля Эдуарда и почти три года был пажом этого государя.
– Уж не пытаешься ли ты доказать мне, что он ведет себя подобным образом только потому, что подражает своему повелителю? – изумилась Элеонора.
– Это не так уж нелепо, как вам может показаться, бабушка. Ведь все тогда просто обожали короля Эдуарда, а те, кто был рядом с ним, смотрели на него, как зачарованные. Ну, а когда служишь пажом, невольно начинаешь перенимать повадки своего господина, – вы же знаете это, не так ли? Иначе почему бы вы всегда так старались послать своих детей в свиту благородного лорда? Именно потому, что надеялись: они будут следовать его доброму примеру. Так стоит ли удивляться тому, что Нед вырос слишком романтичным и влюбчивым – и не таким благоразумным, как хотелось бы?