Подкопы
Шрифт:
Графъ (перебивая дочь).
А триста тысячъ, которыя онъ взялъ съ Калишинской компанiи?
Ольга Петровна.
Алексй Николаичъ теб говорилъ, куда ушли эти триста тысячъ, и если ты, папа, вздумаешь этими деньгами сдлать какой нибудь вредъ мужу, то я буду требовать отъ тебя пяти тысячъ душъ материнскаго состоянiя, изъ котораго теб слдовала только седьмая часть.
Графъ (въ ужас и бшенств).
Какъ?.. Какъ
Ольга Петровна.
Да, потому оно и мое! Адвокаты мн говорили, что если опекунъ растратилъ состоянiе малолтней, такъ онъ долженъ возвратить его ей, а иначе его посадятъ въ тюрьму.
Графъ (въ окончательномъ бшенств).
Ольга, молчи!!!! Длай тамъ, что знаешь; но не смй мн этого говорить въ глаза…
Ольга Петровна.
И ты, папа, молчи о трехстахъ тысячахъ!.. Если ты хочешь, чтобы я къ теб была нжная и покорная дочь, будь и самъ ко мн нжнымъ и добрымъ отцомъ; служить теб, я прямо теперь скажу, нтъ никакой цли: состоянiя на служб ты уже не составишь, крестовъ и чиновъ, я думаю, больше получить не желаешь.
Графъ.
Все высчитала! Забыла только одно, что я служб еще могу быть полезенъ: и пусть твой супругъ не думаетъ, что онъ тутъ нужнй меня: я его нужнй и пока еще онъ выученикъ мой и щенокъ, котораго я выдрессировалъ!!!
Ольга Петровна.
Мужъ мой всегда это говорилъ и говоритъ, и ты посмотри, папа, что произойдетъ потомъ: положимъ, ты оттснишь мужа и прослужишь еще годъ, два, три, наконецъ утомишься и выйдешь въ отставку, тогда на твое мсто выберутъ совершенно чужаго теб человка, потому что мужъ мой долженъ будетъ скрыться куда нибудь въ уединенiе и о существованiи его къ этому времени забудутъ даже, и неужели же теб предоставить твое мсто постороннему лицу прiятне, чмъ мужу твоей дочери? ты мн, надюсь, не врагъ же совершенный! Наконецъ, если не для насъ обоихъ, то для твоего будущаго внука, котораго я ношу теперь подъ сердцемъ, ты долженъ желать устроить нашу участь.
Графъ (злобно усмхаясь).
Даже тому, что ты будешь матерью, какъ говоришь теперь, я теб не врю, до того я въ васъ изврился!
Ольга Петровна.
Я могу, папа, на эти оскорбленiи твои отвчать только слезами!.. (начинаетъ плакать).
Графъ.
И не плачь, пожалуста, при мн!.. Слезамъ твоимъ я тоже не поврю и убжденъ, что он притворныя.
Ольга Петровна.
Говори, папа, все что хочешь!
(Проходитъ нсколько минутъ молчанiя, въ продолженiи которыхъ Ольга Петровна плачетъ, а графъ
Лакей.
Князь Михайло Семенычъ прiхалъ!
Графъ (взмахивая глазами на дочь).
Это по вашему приглашенiю, что ли?
Ольга Петровна (продолжая плакать).
Нтъ, папа, я не могла приглашать его!
Графъ (лакею).
Попроси князя наверхъ.
(Лакей уходитъ).
Графъ (дочери).
Я угадалъ, что у тебя слезы притворныя!. Ты плакала, чтобы протянуть время и подождать, пока прiдетъ этотъ гость.
Ольга Петровна.
Грхъ теб, папа, такъ безжалостно оскорблять меня.
Графъ.
Мн же грхъ, – ахъ ты негодяйка этакая! Они мн съ супругомъ длаютъ на каждомъ шагу козни и мерзости, а я и высказать того не смй – фу-ты, наглецы безстыжiе! (порывисто встаетъ и уходитъ).
Явленiе VI
Ольга Петровна (сейчасъ-же утираетъ слезы и, прiотворивъ дверь въ сосднюю комнату, говоритъ):
Войдите сюда, господа!.. Графъ ушелъ наверхъ!
(Входятъ князь Янтарный и Мямлинъ).
Ольга Петровна (снова заглядывая въ дверь).
А вы, monsieur Шуберскiй, что же остались тамъ?
(Шуберскiй тоже входитъ).
Ольга Петровна (обращаясь ко всмъ имъ).
Вамъ вроятно графъ наговорилъ много непрiятностей?
Мямлинъ (поднимая значительно брови).
Да еще какихъ-съ, – надобно знать!
Князь Янтарный (гордо).
Онъ себ позволилъ то мн сказать, что я службу мою брошу, потому что я не привыкъ, чтобы начальники мои, кто бы они ни были, такъ обращались со мной.
Мямлинъ (кроткимъ голосомъ и разводя руками).
А изъ меня онъ такого дурака представилъ, что я до сихъ поръ опомниться не могу!.. Еще одно такое объясненiе, и со мной ударъ случится!.. (Начинаетъ длать изъ лица гримасы).
Ольга Петровна.
Ужасно, какой старикъ невыносимый сталъ! На Алекся Николаича онъ тоже взбшенъ до послдней степени и чмъ кончится эта ссора я не знаю, тмъ больше, что къ папа теперь прiхалъ князь Михайло Семенычъ.
Князь Янтарный и Мямлинъ (почти съ испугомъ).