Подкована

КОРД

– Твою мать!

Ругательство сорвалось с моих уст, когда я увидел ее. Других слов у меня не нашлось. Она была слишком прекрасна, я по уши влип. Я надеялся, что ее фотографии, которые я видел раньше, врали – что ее волосы не были огненно-рыжими, что ее локоны не могут обернуться вокруг моих пальцев, когда я удержу ее для поцелуя, что у нее не было россыпи веснушек на носу. Или

полной груди, или округлых бедер. И великолепной, упругой задницы.

Нет, хватило одного взгляда на фотографии, которые главный следователь прислал по электронной почте, и у меня уже стоял. Она была безупречной. Когда я показал фотографии Райли, он лишь кивнул, соглашаясь – слова здесь были лишними.

И теперь, когда она стояла передо мной в цветочном сарафане с тонкими бретельками, которые красовались на ее плечах, я понял, что оказался по уши в дерьме.

Потому что она принадлежала мне – мне и Райли. Эта женщина, первая из найденных дочерей Стила, которая приехала в Монтану, уже не принадлежала себе. Она просто еще этого не знала. И все, что я успел ей сказать, это «твою мать!»

Конечно, одним только этим словом, я все испортил. Она вздрогнула и посмотрела на меня с удивлением, а в глазах ее мелькнул страх. Когда она сделала шаг назад и огляделась вокруг места выдачи багажа в поисках спасения, я сжал челюсти.

Да, со мной такое часто бывает. Я был тем еще козлом, но я бы не причинил ей боль. Я никогда не сделал бы ей больно. Я много думал о том, как пройдет наша первая встреча, и это не было похоже на мои фантазии.

Я напугал ее. Хорошо, что она хотя бы смотрела на мое лицо и не заметила как мой член мучительно давил на ширинку джинсов. Вот это и правда могло напугать ее, потому что я был крупным – во всех смыслах этого слова. Я с предвкушением думал о том, как она узнает, насколько же большим был мой член, когда я погружу каждый его дюйм в ее горячую узкую киску.

Она не была маленькой женщиной – в своих модных городских босоножках, совершенно бесполезных на ранчо в Монтане, она доходила мне до подбородка. Босоножки были чертовски привлекательными, и я подумал о том, что как эти маленькие пяточки врежутся в мою спину, когда я задеру подол ее кокетливого платья и трахну ее. Да уж, мой стояк явно скоро не пропадет. Пока я не погружусь в нее, не вытрахаю это желание. Как будто это было возможно! Эта… жажда, которую я испытывал к ней, не исчезнет никогда.

Так что мой стояк не пропал. Если бы она только увидела, что делает со мной, то сбежала бы на все четыре стороны.

Это было последнее, чего я хотел. Наоборот, я хотел, чтобы она была как можно ближе. Так близко, что я смог бы вставить ей по самые яйца.

Я прочистил горло, снял шляпу и приложил ее к бедру, прикрыв промежность. А потом попытался привести мысли в порядок. Да, я хотел сделать с ней все возможные грязные вещи, размазать эту помаду – черт, да я хотел увидеть ее разводы

на своем члене – но все это будет потом. Сейчас мне нужно было удержать ее от побега к ближайшему сотруднику безопасности аэропорта. Я должен быть джентльменом, даже если мне этого хотелось в последнюю очередь.

– Кэди Паркс? – спросил я, подняв руку, как будто сдаваясь. Возможно, так и было, ведь всего за мгновение и после трехнедельного ожидания, я превратился из закоренелого холостяка в ее мужчину. Безвозвратно. Увидев ее на снимках следователя – как она выходила из школы и разговаривала со своими учениками, относила продукты в машину, направлялась в YMCA с ковриком для йоги – я понял, что она погубила меня для всех остальных. Я не знал, что в ней меня так привлекало, но обратно дороги не было.

Я не жаловался. Ничуть. Я хотел остепениться уже какое-то время, но так и не нашел ту самую. Однако, когда главный следователь прислал мне ее фотографии, она и лишь она одна стала предметом моих фантазий. Ни одна другая женщина не сравнилась бы. Мне уже не терпелось схватить ее, перекинуть через плечо и отвезти обратно домой, чтобы трахнуть ее в своей кровати и хоть немного ослабить похоть. Мой мозг, к которому уже не поступала кровь, потому что вся она устремилась ниже пояса, пытался намекнуть мне, что пора остыть. Она будет моей. Мне просто надо было сказать что-то более умное, чем «твою мать!»

– Да, – ответила она. Ее голос был мягким, мелодичным и идеально сочетался с ее внешностью – как я себе и представлял. Но в нем была слышна и легкая дрожь. Поскольку это было на моей совести, я должен был исправить ситуацию.

Я улыбнулся ей, в надежде, что жест был достаточно обнадеживающим:

– Я Корд Коннолли.

Страх сошел с ее лица, словно июльский снег, исчезнув так же быстро, как и появился. Она узнала мое имя, видимо, знала, что я был одним из тех, кто ее встретит.

– Вы такой большой, – ее рука взметнулась, прикрывая рот, а глаза расширились в удивлении. – Простите! Конечно, вы это и сами знаете. – Она ахнула, приглушив слова своими пальцами. Смущение окрасило ее щеки очаровательным розовым румянцем.

Тогда я засмеялся и провел рукой по затылку:

– Не волнуйтесь. Я и правда большой.

Она опустила руку, но все еще не преодолела свое смущение. Ее взгляд блуждал, не встречаясь с моим.

– Вы профессиональный футболист?

Я покачал головой:

– Играл в колледже. Мог бы стать профи, но выбрал для себя другой путь.

Она наклонила голову и ее волосы скользнули по обнаженному плечу. Я, словно загипнотизированный, смотрел и завидовал капризному локону, который касался ее бледной кожи. Интересно, специально ли она избегала солнца или намазала себя солнцезащитным кремом.

Мои мысли уже были целиком и полностью заняты ею – я представлял, как размажу крем по всему ее телу, не пропуская ни дюйма. Я прочистил горло:

– Я бывший военный.